огорчить, — я сделал удручённое лицо. — Эта безделица нужна мне самому. Она, видите ли, как-то связана с моим отцом. И расстанусь я с ней не раньше, нежели выясню подробности. Если вы способны удовлетворить мой интерес — возможно, мы придём к соглашению.

«У меня есть предложение получше, странник, — промурлыкала Древняя, гипнотизируя меня мерцающими глазами. — Тот груз, что ты носишь в себе с самого детства, что гложет червём твою душу и является безлунными ночами, ты ведь жаждешь его сбросить?»

Я внутренне напрягся, понимая, о чём говорит меруанка, но не ведая, к чему она клонит.

— Допустим.

«Отдай эйгилль — и я раскрою тебе имя, за которым ты бесплодно охотишься всю свою жизнь. Имя убийцы твоих родителей».

Меня бросило в пот, а по спине пробежала электроподобная волна.

— Откуда… тебе… знать? — протолкнул я слова сквозь комок в горле.

Заливистый журчащий смех заполонил пространство.

«Я ведь вернувшееся из пределов смерти божество, — насмешливо произнесла меруанка. — А у жизни нет секретов от своей второй половины».

— Не…

«Не торопись с ответом, странник, — прервала меня Древняя. — У нас впереди целая вечность. А чтобы ты не маялся скукой, оставлю тебе хорошую компанию. Думаю, вам есть о чём поговорить».

— Стой!

Крик разрывает пустоту.

В глазах темнеет.

Я слышу своё учащённое дыхание и гулкий стук сердца.

Прикосновение к руке. Холод. Жар.

Я невольно дёргаюсь и открываю глаза.

Мары родителей, склонившись надо мной, доверительно заглядывают в глаза. Кровь сочится из их глазниц и капает на мои руки и колени.

— Сынок, ты ведь хочешь отомстить за нас? — вкрадчиво сипит мама.

— Узнать имя убийцы и отправить его в Бездну, — тихо гремит отец.

Я сглатываю и медленно моргаю — единственный жест, доступный мне сейчас.

— Отдай ей эту безделушку, — окровавленной изломанной ладонью мама проводит по моим пальцам, не касаясь перстня.

— Она приведёт тебя прямиком к этому мерзавцу, — сжимает моё плечо отец.

От их близости меня трясёт и едва не выворачивает наизнанку. Я размыкаю непослушные губы и выдавливаю два слова:

— Пошли вон…

* * *

Раз за разом всплывая из болезненного забытья и открывая глаза, я видел перед собой их — истекающие кровью образы моих родителей. Безумная Древняя отыскала в моей душе ту самую рану и непрестанно давила на неё в надежде, что я стану сговорчивее.

— Тебе наплевать на нас⁈ — истерично визжало подобие мамы.

— Ты — неблагодарный мальчишка! — потрясая изуродованными руками, громыхал отец.

— Мы для тебя — пустое место⁈

— Ты никогда не любил нас!

Я кричал на них, велел заткнуться, но это их только раззадоривало. В итоге, измученный, выжатый до предела, я забывался в горячечном бредовом сне. А выныривая из него, сталкивался с молчаливыми взглядами проклятых химер, которые терзали душу почище словесных ударов. И спасения от них не было. Эти взгляды проникали сквозь закрытые веки, ввинчивались в оголённое сознание и сводили меня с ума. Час за часом. День за днём. Год за годом?..

«Одно слово — и ты свободен, — шелестел где-то рядом голос меруанки, и, мне чудилось, я чувствую влажную щекотку в ухе от прикосновения её раздвоенного языка. — У тебя будет то, к чему ты неистово стремился все эти годы. Ты ведь ради этого стал искателем — чтобы найти и покарать убийцу родителей. Ты поставил всё на эту карту, ты подчинил себя и свою жизнь долгу. Так неужели из-за мнимого благородства и навязанным извне принципам ты лишишь себя заслуженной награды?»

Поначалу я находил в себе силы и желчь отвечать на сладкоголосые посулы Древней. Я ставил под сомнение её заявления, обвинял в лукавстве и стремлении задурить мне голову, чтобы только заполучить вожделенное кольцо. Я убеждал самого себя, что безумная меруанка нагло лжёт и у неё нет ответа на мучающий меня вопрос. Чёрт возьми, она просидела в Тотервальде невесть сколько веков, прикованная непостижимым для меня образом к этому месту и вынужденная пожирать чужие души ради собственного выживания. Откуда ей знать о моих родителях⁈

«Милый Амадей, — с придыханием шептала Древняя голосом Белинды, — ты, верно, не придал значения моим словам о Древней крови, бурлящей в твоём аппетитном теле. Зря, мой дорогой, очень зря! А меж тем она связывает тебя с Суламейном — твоим предком и моим учеником, а через него — со мной. И, будь уверен, я могу расписать твою жизнь по минутам — от первого крика и до сегодняшнего дня. А чтобы ты не сомневался… Припоминаешь ту вульгарную девицу с татуировкой крыльев на спине, с которой ты стал мужчиной? О, ты думал, что она ангел и дарит тебе неземное блаженство! Или, может, напомнить тебе…»

— Довольно! — яростно, чтобы скрыть смущение, прохрипел я. — Если ты рассчитываешь впечатлить меня дешёвыми ярмарочными фокусами — не выйдет. Эти образы ты могла вытащить из моей головы. Но имени убийцы там нет, можешь не стараться.

Самодовольный раскатистый смех взорвался внутри черепной коробки, едва не вышибив меня из сознания.

«Если ты не можешь добраться до этого слоя, это не значит, что он отсутствует, — загадочно пропела меруанка. — Впрочем, я не настаиваю, мы ведь только начали».

И она исчезла из поля моего восприятия, оставив меня наедине с собственными мыслями и двумя осточертевшими до зубовного скрежета палачами. И ещё неизвестно, кто из них угробит меня раньше.

Мысли короедами подтачивали намерение во что бы то ни стало держаться и не позволить меруанке выпустить в мир полчище голодных обезумевших сородичей. Они утратили свою божественную суть, но сохранили способности, а значит, человечество будет обречено, и смерть — отнюдь не самая страшная участь. Я видел, что стало с Ул-Заккаром, я чувствовал на себе его алчущие липкие щупальца. Когда я задумываюсь, до каких глубин пали души Древних, меня пробирает озноб, а сердце сжимается, скованное призрачной рукой запредельной стужи. Отдать человечество на растерзание этим тварям⁈ Это даже не предательство… Это равносильно отречению от своей человеческой сути и естества. Обречь себя на муки совести здесь, а после вечно терзаться бестелесным призраком, выедающим собственное нутро, но не имеющим сил прервать эту агонию и получить желанное забвение. Если где-то и существует человек, способный вынести подобное, то это точно не я.

«А как же убийца родителей? — негодовала другая часть меня. — Ты решишься отказаться от того,