Безумие Древних - Виталий Бриз

Безумие Древних

Глава 1

— Выпустите меня! — орал пухлый рыжий парнишка, что есть мочи колотя в деревянную дверь. — Откройте, мрази! — Его голос срывался, переходя на всхлипывания. — Я всё расскажу отцу, он с вас три шкуры спустит, — уже сквозь слёзы пообещал толстяк, сел на ступеньку и вконец разревелся, оглашая подвальный мрак завываниями.

«Всего лишь детская фобия», — отметил я.

Странно, что меня не встретили на входе. У таких влиятельных толстосумов, как Альваро, сновидцев-телохранителей обычно несколько, и они далеко не из желторотых выпускников Академии.

Я наполнил пространство затхлого подвала из воспоминаний клиента мягким тёплым светом и осмотрелся: потёртые каменные плиты пола, блестящие от влаги стены, многочисленные крошечные сосульки на потолке, что время от времени роняли капли.

— Господин Альваро, здесь вовсе не так страшно, как вы себе воображали.

Мальчишка прекратил стенания, повернулся и уставился на меня выпученными влажными глазами.

— В-вы кто т-т-такой? — он замер подобно пузатой каменной гаргулье из фонтана на площади Сент-Мар.

— Придите в себя, — я показательно щёлкнул пальцами перед лицом паренька. — Сегодня вечером вы прислали мне письмо с просьбой о встрече по «безотлагательному вопросу».

На испуганно-изумлённом лице ребёнка постепенно проявлялся осмысленный взгляд взрослого мужчины… и спустя несколько мгновений господин Туан Альваро предстал передо мной в своём истинном облике: тучный, с заметно выпирающим из-под длинной терракотовой мантии брюшком, он напоминал раздутый пивной бочонок. Бычья шея, обрюзглое, с двойным подбородком лицо и крупный приплюснутый нос придавали мужчине схожесть с арсийским бульдогом. Весь его лениво-вальяжный вид контрастировал с цепким взглядом тёмно-оливковых глаз и буйной шевелюрой цвета меди.

— Признаться, не ожидал, что наша встреча состоится во сне.

— Профессия обязывает, — я изобразил улыбку. — Давайте перейдём к делу. Зачем вам понадобился сновидец-искатель?

Надо отдать должное дородному аристократу — он быстро освоился в непривычной для себя обстановке и надел маску деловой вежливости.

— Полагаю, вы слышали о моём отце — Сорене Альваро? Он известная личность в среде сновидцев-исследователей. — Дождавшись от меня утвердительного кивка, мужчина продолжил: — Вернее, был известной личностью… как бы мне ни хотелось думать иначе.

Я, не задавая вопросов, внимательно глядел на собеседника.

— Отец всю свою сознательную жизнь посвятил изучению цивилизации Меру и её наследия. Он носился, как одержимый, по всей планете в поисках заброшенных городов и комплексов меруанцев. Днём исследовал внешнюю часть, а ночью через сон погружался в глубины прошлого, блуждая одним Древним известно где, — в голосе Альваро мелькнула нотка ревности и недовольства.

— Насколько мне известно, — заметил я, — многие из этих, как вы выразились, блужданий стали основой для нескольких весьма существенных открытий в научно-технической сфере. Так что ваш отец отнюдь не был праздношатающимся фанатиком древностей.

— Вы правы. Он был крупной величиной среди учёных и дерьмовым отцом для своих детей. Впрочем, последнее к делу не относится, — поспешил закрыть тему Альваро. — Несколько месяцев назад после очередного снопутешествия отец, по сведениям слуг, подскочил как ужаленный ни свет ни заря, поспешно собрался и покинул дом. Тем же утром я обнаружил на столе в его кабинете письмо, в котором отец сумбурно описал свои ночные похождения, упоминая руины меруанцев Дор-Астан и постоянно твердя об открытии, которое «всколыхнёт всё живое на планете». С тех пор о нём ни слуху ни духу…

— Как я понял, подобные отлучки вашего отца — дело вполне обычное. Что заставило вас обратиться ко мне?

— Посылка, которую мы получили три дня назад, — Альваро тяжело вздохнул. — В ней оказался один-единственный предмет — платиновый перстень отца. Именно это событие навело нашу семью на горестные мысли: его больше нет в живых. Кольцо имело для отца особое значение, мастер Харат, я ни разу не видел, чтобы он снимал его.

— Памятный подарок? — уточнил я.

— Отец никогда не распространялся об этом. Возможно, перстень как-то связан с его сновиденными путешествиями по мирам Древних — уж очень трепетно он к нему относился. А в жизни лишь две вещи вызывали у старика благоговейный трепет — сновидения и треклятые развалины Меру, — не сдержался аристократ.

— Господин Альваро, так чем же могу быть полезен я? — ответ я уже знал, но предоставил собеседнику его озвучить.

— От имени всего семейства я прошу вас узнать судьбу отца. Несмотря на сложные отношения между нами, мы любим… любили его. И не успокоимся, пока не проясним все детали его исчезновения. Цена не имеет значения, назовите любые условия, — представитель знатного семейства Рузанны упёрся в меня взглядом — властным и полным затаённой надежды одновременно.

— Мне понадобится перстень вашего отца, — ответил я после секундной паузы и ощутил, как повисшее в пространстве напряжение улетучилось. — Через него я смогу выйти на владельца. Письмо господина Сорена тоже будет кстати. Завтра утром мой посыльный заберёт их. Запомните пароль, который он должен будет назвать: «Сны — подкладка реальности». Уверен, вы в курсе, что я работаю исключительно по предоплате. Это позволяет мне всецело сосредоточиться на вопросе клиента. Посыльный передаст вам записку с указанием стоимости моих услуг. Обозначенная в ней сумма должна быть переведена на мой счёт завтра же. У вас есть вопросы?

— Надеюсь, ваш талант искателя столь же блестящий, как и умение вести дела, — усмехнулся Альваро. — Мастер Харат, мы на вас очень рассчитываем.

Мягкость его тона, однако, не позволила мне впасть в заблуждение. Такие респектабельные личности, как Туан Альваро, провала не потерпят.

Но где же всё-таки его охрана?..

Смутное беспокойство не отпускало меня, с тех пор как я перешагнул границу этого сна.

Я скользнул взглядом по рукам аристократа, сложенным на объёмном животе. Моё внимание привлёк перстень — чрезмерно массивный на фоне худых пальцев Альваро.

«У такого борова — пальцы пианиста? — изумился я. — Или его сновиденное тело снова претерпевает метаморфозы?»

Я перевёл взгляд на лицо господина Альваро — и отшатнулся.

Передо мной стоял отец. Впалые щёки, острые скулы, потухший взгляд. И стекающая со лба кровь. Отец поднёс к лицу ладонь с кольцом, несколько капель сорвалось и угодило прямо в печатку. Раздался чавкающий звук. А когда рука безвольно опустилась, поверхность печатки была