попросту не способны самостоятельно перемещаться по пластам сна, а тем более вторгаться в сновидения других людей. Так что госпожа Белинда — самое что ни на есть живое существо из плоти и крови. Вот только дата смерти…

Надо поискать карты остальных — возможно, они смогут прояснить это чудовищное несоответствие. Вскоре я выудил из стопки бланк со знакомой фотографией. На меня покровительственно взирала та самая госпожа Рейнхольм, которую я имел удовольствие лицезреть вчера за завтраком, только самую малость моложе — или это недостаток света скрывает морщины?

Значит, вы вовсе не главврач, дорогая Аделаида, а такой же пациент Тотервальда, как и ваша племянница. Занятно.

«Аделаида Рейнхольм, 1774-го года рождения, сновиденная специализация: телепат с широким диапазоном воздействия…»

Учитывая, что госпожа Рейнхольм держала под контролем весь Цвейт, я ничуть не удивился этим сведениям. Им с Атейном определённо было бы что обсудить, случись такая встреча.

Я вернулся к тексту:

«В 1847-м году поступила в лечебницу с диагнозом „начальная стадия гипнозии“. Прошла успешное лечение. В 1848-м году скончалась от внезапного рецидива».

Превосходно! Я отложил карту и размял затёкшую шею. Второй покойник сорокалетней давности, с которым по необъяснимому стечению обстоятельств мне довелось общаться буквально вчера. Да что там! Эта покойная госпожа уже несколько десятков лет держит за причинное место захолустный городишко, а все нищие, воры и убийцы молятся на неё, как на свою благодетельницу. Культ мёртвого божества — не иначе.

Отбросив эмоции, я взялся перебирать оставшуюся стопку карт в хрупкой надежде на то, что оная Фриды сможет дать внятные ответы. Таковая отыскалась почти в самом конце и озадачила меня уже с первой строчки:

«Фрида Рейнхольм…»

Ну надо же… Юная Фрида, оказывается, родственница Аделаиды, кто бы мог подумать! Правда, вызывал недоумение тот факт, что девица находится в доме в качестве прислуги. Вероятнее всего, Фрида не могла похвастаться высоким происхождением. Аделаида по каким-то причинам дала ей свою фамилию и кров, однако недвусмысленно подчеркнула разделяющую их пропасть. Однако горничная, судя по высокомерному поведению, считала себя полноправным членом семейства и во всём пыталась подражать своей покровительнице. Любопытно было бы взглянуть на её манеры в присутствии хозяйки дома. Впрочем, я отвлёкся…

«…1835-го года рождения, сновиденная специализация: не определено. В 1848-м году поступила в лечебницу с диагнозом „скрытый гипнозический синдром“. Лечение видимых результатов не принесло. В 1848-м году скончалась от остановки сердца».

«Хм», — побарабанил я пальцами по столешнице.

Специалисты лечебницы также оказались бессильны определить сновиденные склонности Фриды. Но всё же поставили ей диагноз «гипнозия» — значит, были характерные проявления таланта. Можно было бы наведаться в её сон… Впрочем, в данный момент это не имело существенного значения.

Я поднялся из-за стола и принялся расхаживать вдоль стены, приводя в порядок мысли. Если буквально следовать полученным сведениям, то получалась из ряда вон выходящая ситуация. Три сновидящие, почившие от гипнозии сорок лет назад, являются в мой сон. При этом одна из них оказывается Матерью — загадочной покровительницей маргинального мира Цвейта. Она вырывает меня из лап Ульхема и заманивает в своё логово, которое оказывается наведённым сновидением. И вопрос «зачем?» я сейчас даже не рассматриваю. Госпожа Рейнхольм любезно озвучит его утром. Вот только до этого времени хотелось бы понять, с кем на самом деле мне довелось столкнуться и чем это чревато.

Версию с усопшими я отмёл сходу как несостоятельную, да и попросту невозможную в нашем мире. Я не слыхал ни об одном сновидце, которому бы удалось вернуться из-за черты и полноценно существовать здесь достаточно длительное время. Да ещё и оказывать такое масштабное влияние на живых, как в случае с Матерью. Добыть бы сейчас сведений из явного мира: о самом поместье и о женщинах семейства Рейнхольм… Но до Лори мне не достучаться, хозяйка сна позаботилась, чтобы её гость чувствовал себя здесь как за каменной стеной — в буквальном смысле слова.

«Минуточку…» — нащупав мысль, я резко остановился возле одного из стеллажей, непроизвольно провёл рукой по полке, собирая пыльную массу.

Все три сновидицы скончались в один и тот же год, и вряд ли это было простым стечением обстоятельств. Кому-то позарез понадобилось отправить их в мир иной… Кто-то, вероятно, надел личины почивших и упорно выдаёт себя за них… Но чего добиваются самозванцы? Я прокрутил в голове все встречи с обитателями Тотервальда и застыл, поражённый догадкой. Хрустнула деревянная полка под моими пальцами.

— Древний сон… — оторопело произнёс я, глядя куда-то вдаль между рядами стеллажей. — Я никогда не видел их вместе, или хотя бы по двое… Но ведь тогда получается…

Грохнул удар.

Второй.

Кто-то ломился в дверь — беззастенчиво и неотступно, словно имел на это полное право. Словно он — хозяин этого места, а я — нахальный воришка, пробравшийся в святая святых и узревший неположенное.

«А вот и страж пожаловал, — ухмыльнулся я, поглаживая змеиную голову рукояти Апаты. — Надо отдать ему должное, он и так отпустил мне много времени».

Пружинистой походкой, держа трость наперевес, я неспешно зашагал к двери.

— Ам-маде-е-ей… — оглушительный утробный рокот разорвал пространство.

Я пошатнулся, но успел схватиться за ближайший стеллаж. Виски ломило, будто голос звучал внутри головы и усиленно рвался наружу.

— Не может быть… — прохрипел я, мгновенно покрывшись испариной и еле держась на ногах.

— Мы зде-е-есь, сыно-о-ок, — окончательно добил меня второй голос — надрывный, бьющий по ушам вопль. — Мы пришли-и за тобо-о-о-ой!

«Мары, — опёршись на полку и хватая ртом воздух, подумал я. — Как они пробрались сюда?..»

Рождённые искалеченной частью сознания человека, мары навеки привязаны к родителю и не в состоянии покинуть своё обиталище. Если только…

Дверь буквально взорвалась, точно в неё угодил артиллерийский снаряд. Брызнула щепа, грохнуло по ушам, я присел, закрывая руками голову. Сверху на меня валились папки, где-то совсем рядом, судя по звуку, рухнул стеллаж. Я отнял руки и быстро осмотрелся, готовый отскочить в сторону.

Пространство архива заволокло едким дымом. В нос ударило вонью жжённых волос и обгоревшей плоти. Меня замутило. Древние боги, с превеликим удовольствием снизил бы сейчас натурализм этого сновидения! Уткнувшись носом в рукав сюртука и выставив перед собою трость, я стал пробираться к выходу. Проснуться с изнанки сновидения я мог только из того места, где попал в неё, а значит, нужно прорываться к покоям в конце коридора на втором этаже.

Видимость по-прежнему была скверной, глаза слезились от дурманящего чада. Рукоять Апаты потеплела — хороший