был сон! Никто не сумел бы столь быстро и кардинально сменить интерьер в покоях, а затем вернуть прежнюю обстановку. Вот что подспудно смущало меня во время последней встречи с Белиндой, и всё же я поддался её наваждению и позволил задурить себе голову.

Ярость придала сил, я поднялся и поковылял к туалетному закутку. Смочил холодной водой полотенце и приложил к саднящему затылку. Отнял, проверяя: кровь не идёт — уже хорошо. Добрался до кровати и не раздеваясь рухнул прямо на покрывало — так паршиво я не чувствовал себя с той ночи, когда мастер Ульхем вознамерился покончить со мной руками Лори. Древние, ведь это было всего ночь назад, а кажется, что минула целая вечность…

Вместе с влажной прохладой полотенца в голову закрадывались новые вопросы. Белинда — однозначно гетера и навести на меня морок, да ещё так умело, точно не смогла бы. Мастеру Ульхему такое, пожалуй, под силу, но, хвала Древним, дорога в Тотервальд мистификатору, похоже, была заказана. Значит, меня затянули в сон гораздо раньше, вот только когда?.. Когда я был излишне беспечен либо пребывал в благоприятном для такого трюка состоянии? Вспомнилось, как меня сморило в карете по дороге в поместье; как я тёр снегом лицо и шею, лишь бы не лишиться чувств от усталости, когда шагали по аллее; моя первая сумбурная ночь в Тотервальде; и наконец заявление о гипнозии госпожи Белинды, которым огорошила меня сегодня за ужином горничная. Чёрт, слишком много набиралось удобных случаев! С другой стороны, среди известных мне постояльцев Тотервальда не было ни одного мистификатора, чтобы провернуть этот фокус. Одно из трёх. Либо госпожа Рейнхольм обладала более широким сновидческим диапазоном, либо лгала насчёт присутствия в особняке кого-либо помимо неё, племянницы и горничной, либо… Фрида… Я так и не сумел разглядеть в ней проблесков сновиденного дара, что, впрочем, не говорило о его отсутствии. Юная барышня вполне могла оказаться талантливым мистификатором, а такому пустить пыль в глаза — всё равно что поправить причёску.

Вопросов к Аделаиде (а подозревал я прежде всего хозяйку дома) накопилось в избытке. Что ж, попробую проснуться и задать их ей лично. А заодно погляжу, как пресловутая Мать выглядит на самом деле.

Я смежил веки и дал себе команду проснуться в явном мире.

Открыл глаза.

Всё те же желтоватые отсветы на шторах, всё то же потрескивание поленьев в утробе камина, всё тот же сон…

Я снова зажмурился с намерением всплыть из чужого сна.

И вновь меня встретило знакомое убранство покоев Тотервальда — один в один, как до этого.

Опасение, что я внезапно утратил свои навыки, выглядело безосновательным. А значит, хозяин или, скорее, хозяйка сна не хочет меня выпускать. Если предположить, что за всем этим стоит госпожа Рейнхольм, то, во имя всех Древних, зачем ей понадобилось запирать меня в её собственном сне? Чтобы, выслушав её деловое предложение, я тотчас же не сбежал из поместья? Или сделался более сговорчивым и принял её условия? Что же такого старая ведьма хочет мне предложить, если решила так подстраховаться?..

В затылке заломило, и я перевернулся на бок, прижимая мокрое полотенце к ушибленному месту.

Сбежать из этого сна, судя по всему, не выйдет, и это не вопрос личной силы. Конечно, будь я боевым сновидцем, попытался бы пробить брешь в ткани сновидения, но, увы, подобными ресурсами, равно как и способностями я не обладал. И тот, кто заманил меня в эту ловушку, прекрасно об этом осведомлён.

Позвать на помощь Рарога? Дубль спас мне жизнь, вытащив из западни Ульхема. Но там рядом со мной находился Лори — хозяин сна, — и, выбив его в явное, Рарог уничтожил сковывающие меня путы. Мой подопечный даже не сопротивлялся, хотя, будь иначе, финал вышел бы ровно таким же. С обитателями Тотервальда, в особенности госпожой Рейнхольм, этот номер, увы, не пройдёт.

А раз так, я займусь тем, что лучше всего умею и в чём, судя по внушительному послужному списку и рекомендациям знатных семей Рузанны, преуспел как никто другой.

* * *

«Хочешь узнать секреты сна — нырни в него поглубже, — поучал нас престарелый мастер Фардос, лукаво подмигивая и тихонько посмеиваясь над смущёнными рожами студиозусов кафедры сыска. — Вы, подобно дотошному прозектору, должны вскрыть тушку сновидения и тщательнейшим образом изучить его изнанку. Поверьте, вы узнаете много прелюбопытного о самом сне и его хозяине. И, при должном уровне навыка и доле везения, сможете взять его под контроль».

Помещение, в котором я проснулся, напоминало мои покои в Тотервальде — идеальный на вид квадрат десять на десять шагов. На этом сходство заканчивалось. Облупившиеся стены с дорожками глубоких борозд, словно здесь держали крупного представителя семейства кошачьих. Просевшие доски пола, усеянные обвалившейся штукатуркой и кирпичным крошевом, жалобно скрипели при каждом шаге. Комната была совершенно пустой, за исключением привинченной к полу железной кровати, стоявшей аккурат на месте шикарного ложе с балдахином. На этот раз кровать пустовала, лишь прохудившийся, в бурых подтёках матрас, ржавая цепь да вырванная с мясом скоба из стены напоминали о бывшем хозяине этого скорбного ложа.

Древние силы, что это за место?

Понимая, что здесь ответов не найду, я пересёк комнату и толкнул покосившуюся деревянную дверь с заслонкой смотрового окна сверху. За дверью потянулась влево кишка коридора. Обшарпанные с зияющим нутром стены, мерещилось, сжимаются с каждым шагом. Я осторожно ступал по мутным лужам, предварительно прощупывая дно тростью — не хватало ещё наступить на острый камень или торчавший из деревяшки гвоздь. Время от времени с потолка срывались капли и с оглушительным бульком вторгались в грязно-серую муть.

Из ближайшего проёма коридор заполнял жидкий рассеянный свет, позволяя хоть как-то ориентироваться в этой обители разрухи, сырости и запустения. Походя я заглянул в помещение, дверь которого была сорвана с петель и притулилась к единственному окну, забранному толстыми прутьями решётки. В центре комнаты стояла уже знакомая мне железная кровать, только изрядно покорёженная, с порванной пружинной сеткой. Видать, тот, кто её занимал, страдал бессонницей и в отместку решил отыграться на ни в чём не повинной кровати. Здесь ничего занимательного я также не обнаружил, поэтому, не заходя внутрь, зашагал дальше по коридору.

Промежутки между падающими каплями заполнял какой-то странный звук, похожий на гул от включённого парогенератора. Звук периодически срывался на всхрип, затихал на время, а затем снова продолжал своё монотонное брюзжание. Я щёлкнул наудачу пальцами, пытаясь осветить эту мрачную неуютную каверну. Сырая, провонявшая гнилью и плесенью утроба