всё. Главное то, как вы их используете. Вы узнали то, что не знают другие, но вы не стали от этого лучше. Вы просто… нахватались верхушек. Даже не смогли нормально встроить эти знания в свой привычный стиль боя.

— Мы… — попыталась возразить Сэнд, но я перебил её.

— Да, вы сильнее других студентов. Да, вы знаете больше. Но вы остановились в развитии. Вы почили на лаврах, решив, что уже достигли предела. А это далеко не так.

Катарос сжал кулаки. Его лицо исказила гримаса боли, не физической, душевной. Я вновь задел его гордость. Задел то, что было для него важнее всего.

— И что нам делать? — спросил он, и в его голосе не было прежней надменности, только пустота.

— Учиться, — ответил я. — Не заклинаниям — вы их и так знаете. Учитесь мыслить. Анализировать. Просчитывать противника. Действовать в команде. Вы не сможете стать по-настоящему сильными, пока будете полагаться только на себя.

— Но ты же полагаешься на себя, — заметила Флюмен.

— Я — другое дело, — я усмехнулся. — Таков уж мой путь. Я сам выбрал его. А вы… вы только начинаете свой…

Я замолчал, давая словам улечься. Студенты стояли, опустив головы, и я чувствовал, как в них происходит внутренняя борьба. Признать поражение — тяжело. Особенно для тех, кто привык побеждать. Ещё и когда им дали такую фору.

— Ты прав, — наконец сказала Голд, поднимая голову. — Мы зазнались. Слишком быстро поверили в свою исключительность. Спасибо, что показал нам это.

— Не благодарите, — я покачал головой. — Просто запомните этот урок.

Катарос молча кивнул и, развернувшись, зашагал прочь. Голд и Сэнд последовали за ним, перешёптываясь. Флюмен задержалась на несколько секунд, глядя на меня странным взглядом, в нём было что-то, похожее на восхищение.

— Ты действительно силён, Фауст, — сказала она. — Даже без знаний Данталиона. Я уважаю это. И рада, что ты стал нашим учителем.

— Спасибо, — ответил я.

Она ушла, оставив меня одного. Адам и Солани подошли ближе, и я заметил, что Солани улыбается — едва заметно, уголками губ.

— Ты был жесток, — сказала она.

— Они это заслужили, — я пожал плечами. — Кому-то нужно было спустить их с небес на землю. Почему бы и не мне?

— Ты мог бы просто сказать, — заметил Адам. — Не обязательно было их бить.

— Слова забываются. А такие уроки — нет, — я поднял пиджак с земли, отряхнул от пыли, и накинул на плечи. — Они запомнят этот день. И, возможно, станут лучше.

Я уже собрался уходить, когда Солани окликнула меня:

— Фауст.

— Да?

— Ты правда не использовал знания Данталиона?

Я посмотрел ей в глаза. Зелёные, с вертикальным зрачком, они смотрели на меня с любопытством и… чем-то ещё. Чем-то, чему я не мог дать название.

— Правда, — ответил я. — Клянусь.

Она кивнула, и в её глазах мелькнуло уважение.

— Тогда ты ещё сильнее, чем я думала, — тихо сказала она и, развернувшись, зашагала прочь.

Я смотрел ей вслед, чувствуя, как внутри поднимается странное тепло. Широ, до этого дремавший в кристалле, выбрался наружу и уселся на плечо.

— Неплохая была тренировка, — заметил он. — Хотя ты мог бы и помягче.

— Мог бы, — согласился я. — Но не стал. Так для них будет лучше.

— И они поняли?

— Время покажет.

Я направился в академию, чувствуя, как усталость накрывает с головой. Бой был недолгим, но напряжённым, даже для меня. Четверо талантливых магов, объединив усилия, могли стать серьёзной угрозой. И они стали бы, если бы научились работать в команде.

Но это уже была не моя забота. Я сделал, что мог, как учитель. Дальше — только их выбор.

Глава 23

Возвращение в академию затянулось. Встреча с агентом Гильдии в портовом трактире прошла успешно, но заняла больше времени, чем планировалось: новый груз, отслеживание передвижений людей Вэнса, отчёты, которые следовало прочитать… К тому моменту, как я вышел на улицу, солнце уже давно село за горизонт, оставив на небе лишь узкую полосу багрового света, которая быстро угасала, уступая место звёздам и глубокой бархатной тьме, в которой тонули очертания городских крыш.

Я шёл по пустынной дороге, ведущей от городских ворот к академии. Обычно здесь было оживлённо даже ночью: студенты возвращались в академию, торговцы везли товары, крестьяне спешили в город со свежей снедью, но сегодня дорога казалась вымершей. Ни единой повозки. Ни одного факела вдалеке. Только холодный ветер, который шелестел в пожухлой траве по обочинам, да мои собственные шаги, гулко отдававшиеся в ночной тишине, разрываемой лишь далёким лаем собак с окраинных дворов.

— Что-то не так, — тихо сказал Широ, выглядывая из-за ворота моего плаща. Его маленькие лапки дрожали, но не от холода, а от напряжения, которое он чувствовал так же остро, как и я. — Слишком тихо.

— Я заметил, — ответил я, не сбавляя шага и не оглядываясь. — Я чувствую чужой взгляд. За нами следят. Можно было бы просто телепортироваться, но… Мне даже интересно, кто это такой наглый и что он задумал.

Я чувствовал это кожей. Чья-то воля, чьё-то намерение, направленное против меня. Оно было грубым, топорным. Клинки в ножнах чуть сдвинулись, освобождаясь от фиксации, а мана потекла по венам, наполняя тело готовностью к бою. Я чувствовал, как она пульсирует в такт сердцу, готовая выплеснуться наружу по первому мысленному приказу.

Их было пятеро. Я понял это, когда оказался на середине открытого участка, где дорога с обеих сторон была окружена редкими деревьями, не дающими укрытия и не мешающими обзору. Это было идеальное место для засады — никуда не свернуть, не спрятаться, только вперёд или назад. Они появились из тени, будто сотканные из самой ночи, облачённые в чёрные плащи, маски, глухие капюшоны. Никаких опознавательных знаков, никаких эмблем, ничего, что могло бы выдать их нанимателя. Просто пять фигур, которые вышли на дорогу и замерли, перекрывая мне путь к академии. Их мана пульсировала ровно, без лишних всплесков — профессионалы, привыкшие к своей работе.

— Фауст? — спросил один из них, и голос его был равнодушным, как у человека, который задаёт вопрос, хоть уже и знает ответ, но соблюдает формальности. — Учитель магии из академии?

— Зависит от того, кто спрашивает,