стрелки приборов. Я собрал все это «в кучу», как говорят летчики, точно выдерживая машину на курсе и глиссаде. Не хватало еще въехать в какую-нибудь сопку.

— Семьдесят пять. Пятьдесят…

Резко, точно на фотографии, проявилась земля. Тучи остались выше. Я притер самолет к полосе, погасил скорость, зарулил на стоянку и выключил двигатели.

— Одевайтесь. Скоро будет холодно как в склепе.

Полина посмотрела на меня как разъяренная фурия. Очевидно, сравнение не пришлось ей по душе. Ну и ладно.

Перед тем, как обесточить самолет, я глянул на топливомеры. Мы израсходовали всего-навсего треть керосина. Вернее, меньше. Где-то между третью и четвертью.

Я щелкнул тумблером. Погас свет. Стрелки упали на ноль.

— Не понимаю, зачем мы вообще здесь приземлились. Вот, правда, не понимаю. Могли бы развернуться и лететь назад. И так раза три.

— Почту выгрузить? — Ира вылезла со своего штурманского «балкона», протиснулась в салон и принялась надевать меховую парку. — Это же грузовой рейс.

— Ладно. Все равно дозаправляться здесь негде. Знаете, какая самая большая проблема реактивных самолетов? Они на керосине, а его мало. Поршневая авиация на бензине.

— Турбине по барабану на чем работать, — заметил Фернандо. — Только эффективность будет пониже, вот и все. А керосина здесь целая цистерна. Заправиться есть чем, если надо.

— Специально для нас привезли? — я вложил в эти слова все свое ехидство.

Но Фернандо и ухом не повел:

— Именно. Я настоял при подготовке к вылету. Альехо! Одеваться будешь? Или останешься прохлаждаться?

Фернандо, похоже, окончательно «обрусел». Какими словами заговорил! «Прохлаждаться». Ну, я ему сейчас покажу…

Увы, я не успел произнести ни слова. Ира могучей рукой выдернула меня из кресла и зашвырнула в салон, точно провинившегося котенка.

— Стоило становиться Героем Советского Союза, чтобы тебе…

Я попробовал возмутиться, но Полина поддержала коллегу:

— Чтобы тебе оказали особые почести. Тебя женщина на руках носит. Не задерживай нас, Леша. Холодно уже.

Я оделся, как мог быстро и спустился на землю. Нас встретил старый знакомый — Федор Кузнецов.

— Привет, герой! — начальник аэродрома пожал мне руку. — Заканчивайте с делами, в Мурмаши вас отвезу на отдых.

— Мы вроде не устали. Пару часов летели всего.

— Тарелка супа, оленина и жареная картошка лишними не бывают.

— Полностью согласна, — отозвалась Полина. — Но дело вперед.

Под руководством Фернандо самолет затащили тягачом в крытый ангар и поставили под разгрузку.

Едва мы закончили, как пошел мелкий снег. Поднялась метель. О вылете домой не могло быть и речи.

Подкатил автобус — грузовик с прикрученным к нему салоном — холодным и неуютным, но хотя бы защищающим от пронизывающего ветра. В нем мы и поехали в поселок.

Мне пришла в голову странная мысль. У начальника аэродрома фамилия Кузнецов. У Иры — тоже. Они, часом, не родственники? Я набрался наглости и прямо спросил об этом у Иры.

— Это мой дядя, — ответила она. — Разве я о нем не рассказывала?

— Ни разу не упомянула, конспираторша. Тебе точно у Брагина нужно работать.

— У нас не очень хорошие отношения… были. Мой отъезд в Рыбинск восприняли как предательство. К тому же я отказалась от замужества — а ведь мне подобрали выгодную партию… Надеюсь, дядя меня простит.

— Да все хорошо, племяшка, — ответил Федор Кузнецов. — И все-таки надо было тебе…

— Не начинай, прошу. Нос сломаю!

Начальник аэродрома расхохотался:

— Да шучу я. Миру — мир! Всё ж родственники.

С того дня, как я впервые побывал в Мурманске, многое изменилось. Поселок Мурмаши разросся до «общесоюзных» масштабов. От былых бараков со спартанскими условиями не осталось и следа.

Двух- и трехэтажные здания, дома культуры и энергетиков, поликлиника, школа — все для работников новой электростанции. Авиаторам тоже кое-что досталось. Аэропорт «примазался» к этому немому великолепию.

Нас, летчиков, поселили в гостинице, построенной специально для инженеров. Теплые, уютные комнаты с удобствами. Правда, душевые комнаты общие в коридоре. Но это мелочи. Мы, советские люди, к подобному привычны. Не изнеженные буржуи.

Наш экипаж собрался в просторном фойе. В печи потрескивали дрова. Два седых деда играли в шахматы — похоже, это любимое развлечение у пожилых. Из лампового приемника в углу доносилась мелодия… в общем, классическая мелодия кого-то. То ли Баха, то ли Бетховена. Я в этом не разбираюсь. Зеленый глаз индикатора то ярко вспыхивал, то немного угасал. Сигнал, видать, не очень хороший. Да, на Севере с радиосвязью почти всегда проблемы.

Метель за окном усиливалась. Стекла подрагивали от ветра. Придется нам задержаться. Но я еще не подозревал о приключениях, которые нас ждали немногим позже.

Глава 38

Спасите наши души

Федор принес документы.

— У вас два номера. Мужики будут ночевать в четырнадцатом, девки… девушки, простите, в двенадцатом. Столовая на первом этаже. Командировочные я вам привезу завтра.

— Не трудитесь. Пообедать у нас есть на что. Мы ко всему готовы! Особенно я.

— Положено, значит, привезу. До свидания, летуны!

Федор оставил нас одних.

Мы переоделись, вернулись в фойе и довольно долго обсуждали предстоящий перелет на Дальний Восток. В общих чертах все было понятно, а вот мелочи вызывали жаркие споры.

— Мне нужен второй радиокомпас! — заявил Фернандо. — Место для его установки есть.

— Зачем? В тайге маяков почти нет, — подняла брови Полина. — Сколько он весит? Двадцать килограммов? Лучше взять что-то более полезное. Да хотя бы топливо.

Я тут же возразил. Скорее, просто чтобы поспорить с упрямой летчицей:

— Его у нас достаточно. До Хабаровска хватит с запасом, если судить по сегодняшнему полету. А вот дополнительная навигация нам точно не помешает.

Фернандо, почувствовав мою поддержку, улыбнулся и сказал:

— Всегда знал, что ты со мной, Алехо! Настоящая мужская дружба!

Я не успел ответить. Музыка вдруг прекратилась, и из громкоговорителя донесся голос диктора. Передавали новости.

Я встал и прибавил громкость.

— Давайте-ка послушаем о новых стройках социализма.

Радиоприемник заговорил встревоженным голосом:

— Передаем срочное сообщение. Британский траулер «Мэри Роз» находится в отчаянном положении в Баренцевом море. Получен сигнал бедствия. Положение судна осложняется плохой погодой и крайне низкой видимостью. Из порта Мурманск на помощь вышел ледорез «Федор Литке»… Новая табачная фабрика с производством до миллиона штук папирос в год открыта в городе Энск…

— Надо бы помочь, — подытожил я. — Не табачной фабрике, будь она