— Не успела сообщить… Мне разрешение на полет день назад выдали. Так что завтра. Все завтра.

— Вернее, послезавтра. Новый год же! Гони план.

Это прозвучало двусмысленно, но Полина буквально выложила карты на стол. Полетные карты, разумеется. Нам предстояло лететь до Екатеринбурга, потом до Красноярска, Хабаровска и совершить посадку во Владивостоке. Заправиться — и в обратный путь.

— Какой смысл во всем этом немом великолепии? — спросил я, внимательно изучив маршрут. Поставим очередной рекорд. И?

— Тебе никогда не доставало воображения и практической жилки, — Полина достала из планшета схему самолета. — Наш перелет — подготовка к организации регулярных рейсов. Грузовых и пассажирских. Проверка новейшей системы навигации.

Я взял чертеж. «Сталь-7Т» оказалась машиной, оборудованной по последнему слову техники. Фюзеляж расширили по типу американского «Дугласа», планер удлинили. Крыло стало более тонким, с меньшим сопротивлением воздуху. Пассажирский салон на 20 человек сделали герметичным. Лететь нам предстояло с большим комфортом, чем в прошлый раз, когда мы махнули в Америку.

Двигатели же и вовсе привели меня в восторг. Две тысячи лошадиных сил при массе, примерно равной поршневому мотору вдвое слабее. Прогресс налицо. Ну, или на лице — это уж кому как нравится.

Но я позволил себе подколоть Полину.

— Две тысячи темных лошадок, а в перспективе — две с половиной? А представь, если четыре таких поставить! Это же — ух!

Увы, Полина не оценила моей шутки. Вернее, наоборот, оценила. Но по-своему.

— Сразу четыре? А это идея. Сделать самолет побольше — на пятьдесят или даже семьдесят пассажиров и поставить четыре двигателя. Надо будет предложить это Бартини!

— Ты так и работаешь у него в конторе? — я прищурился.

— А что? Ревнуешь? Правильно делаешь. Он — мужчина видный. Жаль, что женат и любит жену до безумия. А то бы я закрутила… да шучу.

Я скорчил мерзкую и одновременно смешную рожу. Настолько смешную, что даже всегда серьезная Тамара Тимофеевна прыснула в кулак. Полина же и вовсе расхохоталась.

— Не сможешь летать — иди клоуном в пантомиму. Тебе пойдет.

— Мне уже предложили работу. В НКВД. Брагин сказал, с руками оторвет.

— Второе недалеко ушло от первого. Так мы будем продолжать? Или у нас нерабочий день?

В голосе Полины послышались командирские нотки. Надо бы немного приструнить зарвавшуюся летчицу.

Я демонстративно посмотрел на часы, положил в тарелку картошку и салат, налил чай и взял конфету. Потом бахнул бутылкой шампанского. Ну не умею я его тихо открывать!

— У нас нерабочий день. Или ты не знала, что Новый год через 10 минут?

Полина сначала смутилась, потом слабо усмехнулась:

— Запамятовала, честно. У тебя радио есть?

Я включил приемник. Когда прогрелись лампы, из динамика донесся голос диктора. Страну поздравляли с наступлением 1939 года.

— Ну, с Новым годом, молодежь! — Тамара Тимофеевна подняла бокал.

— С Новым годом. Полина! Забыл спросить: кто главный массовик-затейник?

— Какой еще затейник?

— Ну, командир экспедиции. Перелета, если по-другому.

— А! Формально — я. Но у тебя будут самые широкие полномочия.

— Тогда за Новый год. И за новые достижения!

Мы чокнулись. Не в смысле «поехали кукушкой» — мы, летчики, и без того чокнутые, а бокалами.

После недолгих посиделок настало время отдыхать. Тамара Тимофеевна ушла к себе, а мы с Полиной побежали, что называется, в койку. Бледный образ Марины — моей покойной жены, на несколько секунд встал у меня перед глазами. Но я встряхнул головой и развеял наваждение. В конце концов, я не святой.

Когда страсть немного нас отпустила, и Полина удобно устроилась на моей груди, я ее спросил:

— Ты замуж не собираешься случайно?

— За тебя — точно нет, — Полина не полезла в карман за словом. — У нас с тобой все по-дружески. Для здоровья.

Меня, если честно, это устраивало. Поэтому я промолчал, просто обнял Полину и покрепче прижал ее к себе. Как подушку. Так мы и уснули.

Глава 35

Экипаж? Экипаж…

Получить разрешение Поликарпова не составило труда. Шеф даже обрадовался, когда я влетел к нему в кабинет и вывалил на голову все, что знал о перелете.

— Мне идея кажется разумной. Что скажете? — добавил я напоследок.

Поликарпов потер виски руками, глянул план полета и поводил по бумаге пальцем, шевеля губами.

— Вперед, Алексей Васильевич. Летите, как птица. Все равно работа пока стоит. Почти…Через неделю Гридинский начинает испытывать И-310 в Щелково. Не хотите присутствовать?

— Нет, Николай Николаевич. Поля только что притащила «Сталь» на Ходынку. Я начинаю подготовку. С вашего благословления, конечно.

— Благословляю! — Поликарпов, выпускник семинарии, осенил меня крестным знамением.

Немногие удостаивались подобного от Поликарпова. Значит, шеф доверил бы мне свою жизнь.

С легким сердцем я покинул кабинет. Полина ждала в коридоре. От нее пахло маслом и авиационным керосином. Очевидно, летчица только что выбралась из ангара, где механики обслуживали турбовинтовые двигатели.

— Ну как?

— Одобрил. Ну, веди меня, боевая подруга. Показывай своего скакуна. Или, вернее, «скакунью». У американцев самолеты женского рода.

— Как и корабли. Честно скажу, я редко когда соглашаюсь с капиталистами. Но в данном случае — вполне.

Пару дней я изучал самолет. Потом слетал по кругу и опробовал двигатели в воздухе. Я пришел в восторг. Такой прыти от тяжелой по сравнению с истребителями машины я не ожидал. На высоте шесть тысяч метров стрелка указателя скорости перевалила за семьсот километров в час и подобралась вплотную к семистам пятидесяти.

Мы летели над изрезанными дорогами снегами с темными пятнами лесов. И когда впереди показалась туманная шапка — полукруглая, словно купол, Полина приказала:

— Разворачивай! Ленинград на горизонте!

Я тут же бросил машину в крен. Стрелка компаса побежала по шкале.

— А ты по Невскому не хочешь погулять? Сядем в Пулково — там аэропорт с бетонной полосой. Поедем в номера. Прекрасно проведем время. Деньги есть.

— Сиди уж… Номера.

— Слушай, а я действительно в свободное время могу тебя в Питер свозить. На УТ-2. Зря он в ангаре пылится, что ли?

— Ты давай по сторонам смотри, хохмач. Не то въедем в какой-нибудь дирижабль. Вот смеху-то будет.

— Я серьезно. Приглашаю тебя в Питер.

— Ха! Ловлю на слове. Но только не сейчас. Весной. Думаешь, мне охота морозиться в открытой кабине?

— Ты стала как