его новорождённая Федерация, был богат идеями и амбициями, но абсолютно нищ в плане ликвидной валюты. У них не было ни одного кредита, который заинтересовал бы наёмников.

На оплату контракта пришлось разводить Ката.

Это были тяжёлые переговоры. Червяк упирался всеми конечностями, его кожа меняла цвета с такой скоростью, что рябило в глазах. Для зуугулса отдать живые деньги сейчас ради гипотетической прибыли потом — это почти физическая боль, сравнимая с ампутацией. Кат визжал о «нецелевом расходовании средств», о том, что аудит его уничтожит, и что наёмники стоят слишком дорого.

Но у Андрея были железные аргументы. Пару намёков на то, что без надёжной охраны будущий Император может не дожить до коронации, и напоминание о несметных богатствах арианцев сделали своё дело. Скрепя сердце и проклиная человеческую наглость, Кат перевёл транш со счетов подконтрольных ему корпораций.

Капитан подписал контракт, используя ресурсы Альянса против него самого. Ирония ситуации была великолепна.

Механизм завертелся мгновенно. Получив кредиты, Тарх отдал приказ, и тяжёлые крейсера «Руки Гхарда», угловатые, покрытые шрамами корабли, похожие на летающие крепости, пришли в движение. Они уже направили свои носы в сторону системы Колыбели, чтобы усилить оборону периметра и начать подготовку к главному событию — вторжению в материнскую систему Тёмных Богов.

Вслед за наёмниками, повинуясь приказам своего нового кризисного менеджера, в гиперпространство начали уходить и основные силы Альянса.

Кат не стал медлить. Получив власть, он спешил закрепить её действием, а заодно убрать флоты подальше от Директората, чтобы у старых бюрократов не возникло соблазна перехватить управление обратно. Армады корпоративных крейсеров и линкоров, пилотируемые фарианцами, потянулись к тем же координатам.

Система Колыбели, ещё недавно тихая обитель лааарискай и последнее убежище ракси, стремительно превращалась в гигантский военный лагерь. Никогда ещё эта система не видела такой концентрации огневой мощи. Разрозненные силы галактики, ведомые разными мотивами — честью, жадностью, местью — собирались в единый кулак.

От клубка стратегических мыслей его отвлекла Дрея. Девушка сонно завозилась, приподнялась на локте и заглянула в глаза капитана. Она смотрела на него внимательным, изучающим взглядом. Андрей слабо, но тепло улыбнулся и запустил пальцы в её рассыпавшиеся платиновые волосы, мягко пропуская пряди сквозь пальцы.

— Ты почему не спишь? — спросила она, недовольно прищурив свои большие ярко-синие глаза. Даже спросонья в её голосе проскользнули профессиональные нотки строгого медика, беспокоящегося о режиме пациента.

— Думаю, — честно признался капитан.

— И о чём думаешь? — спросила она, грациозно садясь в позу лотоса и натягивая на грудь тонкую ткань, заменявшую им одеяло.

— О том, как выжать больше из того, что имеем, — Андрей закинул руки за голову, устраиваясь поудобнее на жёсткой подушке, и скосил взгляд на девушку. В полумраке каюты её силуэт казался особенно хрупким на фоне тех глобальных проблем, которые он решал.

— Боишься, что сил не хватит? — тихо спросила Дрея. В её голосе не было ни страха, ни упрёка — только мягкое, проницательное понимание. Она видела его насквозь.

— Я в ужасе, Дрея. Да, — выдохнул он, впервые за долгое время позволяя себе быть просто человеком, а не символом сопротивления. — Все думают и уверены, что я знаю, что делаю. Совет, Робо, вся эта новая Федерация… Они смотрят на меня как на гарант победы. А я просто делаю что-то. Принимаю какие-то решения, действую по наитию, на ощупь. Но внутри… я в настоящем ужасе.

Девушка скользнула ближе, сокращая расстояние между ними, и мягко положила раскрытую ладонь ему на грудь. Она ощущала, как ровно и спокойно бьётся его сердце под рёбрами, словно опровергая его слова о панике. Андрей же почувствовал лишь успокаивающее тепло её пальцев, которое, словно якорь, удерживало его в реальности.

Дрея внимательно посмотрела на него своими бездонными синими глазами, в которых плескалась древняя мудрость её народа, и тихо проговорила:

— У меня на родине, ещё до выхода в космос, была легенда о Лане, «Идущем сквозь Бурю».

Она провела пальцем по его ключице, словно рисуя маршрут.

— Говорят, однажды на наши земли опустился Великий Туман, такой плотный и ядовитый, что в нём гасли даже огни звёзд. Люди были в отчаянии, они жались друг к другу и готовились умирать, боясь сделать шаг в неизвестность. И тогда встал Лан. Он поднял свой посох и уверенно шагнул во мрак. Он шёл так твёрдо, не сбавляя темпа, что остальные поверили: он видит путь. Они пошли за ним, держась за одежды друг друга. Шли дни, недели. И Лан вывел их к Солнечной Долине. Он спас весь народ.

Дрея сделала паузу. Ее глаза будто глядели прямо в душу капитана.

— Когда старейшины спросили его: «Как ты смог разглядеть тропу в этом проклятом тумане?», Лан ответил: «Я не видел её. Я был слеп, как и вы. Но я знал одно: если я остановлюсь, вы все ляжете и умрёте. Поэтому я просто шёл и молился, чтобы под ногой оказалась твёрдая земля».

Она склонилась к нему и прошептала:

— Неважно, видишь ли, ты путь, Андрей. Важно, что ты единственный, кто не боится идти первым. Остальные идут за тобой.

Дрея выпрямилась, откинувшись спиной на прохладную обшивку стены. Андрей накрыл её ладонь своей широкой рукой и несколько долгих секунд молчал, снова устремив взгляд в потолок, словно пытаясь найти там ответы.

— Дрея, мы почти не говорим о прошлом. О той жизни, что была до всего этого… — начал он, поворачивая голову к ней. Взгляд его стал серьёзным. — Мы ведь были в твоей системе. Нашли там Реликт. Но ты ни разу не обмолвилась, не попросила спуститься на поверхность, посетить твой родной мир.

Андрей ощутил, как под его пальцами мелко, словно от удара током, дрогнула ладонь девушки.

— Я… — она запнулась и отвела взгляд. — Я боюсь, Андрей. Мне страшно увидеть руины вместо городов, которые я помню. Страшно осознать, что от моего дома остался лишь пепел. Мне кажется, я не готова встретиться с этой реальностью лицом к лицу.

— Понимаю, — глухо отозвался капитан, сжимая её руку чуть крепче в знак поддержки. — Там, на Марсе… Я видел тела. Тысячи людей, застывших в красной пыли, которые мёртвыми глазами смотрели в чужое, холодное небо. В тот момент я физически ощутил ту бездну, ту боль и ледяной страх, что скопились у меня внутри. Это едва не сломало меня. Но…

Он сделал паузу, словно взвешивая каждое слово.

— Я думаю, это