всех пяти магнатов синхронно поменяла цвет. Скептический серый и скучающий коричневый исчезли. Их сменил яркий, пульсирующий фиолетовый — цвет безудержной хищной алчности. Казалось, этот цвет сейчас зальёт все экраны.

Кат наблюдал за ними, как биолог за подопытными. Он видел, как дрожат их конечности. Он чувствовал, как участились их биоритмы.

— Это арианцы, — голос Ката стал вкрадчивым, обволакивающим. — Их система. Их ресурсы. Я принёс это Директорату. Я предложил им возглавить экспансию. Знаете, что они ответили?

Он выдержал паузу, наслаждаясь моментом.

— Они сказали, что это слишком опасно. Они сказали, что ваши флоты не готовы. Что ваши заводы не справятся. Они предпочли стагнацию сверхприбыли.

Тишина в эфире стала звенящей. Было видно, как кожа Гулла наливается багровым цветом ярости. Для главы промышленного гиганта отказ от ресурсов целой звёздной системы был не просто ошибкой. Это была ересь.

— Они… отказались? — прохрипел Гулл, и драгоценный камень в его щупальцах треснул от давления.

— Именно, — кивнул Кат. — Поэтому я обращаюсь к вам. Согласно параграфу 12 Устава коммерческой безопасности: «Если управляющий орган наносит прямой финансовый ущерб владельцам активов, владельцы имеют право передать управление кризисному менеджеру».

Кат подался вперёд, его собственные сенсоры вибрировали от напряжения.

— Я предлагаю вам сделку. Вы отзываете свои флоты из подчинения Директората. Прямо сейчас. Вы передаёте их под моё командование. Юридически это будет частная экспедиция по обеспечению безопасности активов. Фактически — мы идём брать то, что принадлежит нам по праву.

— А что получим мы? — жадно спросил Зим. Его пучок лицевых щупалец хаотично извивался, втягивая воздух, словно он пытался уловить феромоны выгоды даже через цифровую пустоту экрана.

Кат выдержал паузу. Он медленно развёл свои манипуляторы в стороны, словно обнимая невидимую галактику, и его кожа приобрела оттенок чистого, сияющего золота — цвет абсолютного триумфа.

— Всё, — просто ответил он, и слово упало тяжёлым слитком в тишину эфира. — Вы станете владельцами технологий богов.

Пять зуугулсов на экранах замерли, превратившись в статуи. В этот момент жадность боролась с осторожностью в их организмах на химическом уровне. Было видно, как по их телам пробегают судорожные волны смены пигментации. Цвет кожи Гулла, главы верфей, начал стремительно наливаться насыщенно-фиолетовым, но вдруг старый магнат резко сжал свои манипуляторы в тугой узел. Фиолетовый тут же сменился подозрительным, болотно-зелёным оттенком недоверия и гнили.

— Предложение заманчивое, Кат, — проскрипел Гулл, нервно подрагивая щупальцем. — Мы готовы активировать Статью 412. Мы отзовём флоты. Но…

Он сделал значительную паузу. Его массивное тело, свёрнутое кольцами на платформе, слегка раздулось, становясь визуально больше — древний инстинкт доминирования. Остальные главы синдикатов, уловив, настрой лидера, согласно качнули своими сенсорами.

— Но с какой стати мы должны назначать кризисным менеджером тебя? — голос Гулла сочился ядом. — Ты изгнанник. Ты провалил операцию в Колыбели. Мы назначим Совет адмиралов. Своих проверенных фарианцев, которые знают своё место. А ты…

Гулл небрежно махнул щупальцем, словно отгоняя назойливое насекомое.

— Ты получишь свои комиссионные. Скажем, два процента. Перешли нам координаты системы сейчас, и мы, так и быть, забудем о твоём прошлом.

Кат не шелохнулся, хотя его внутренние органы сжались в ледяной комок от напряжения. Он ожидал этого. Эти твари всегда оставались собой. Они хотели не просто украсть его идею — они хотели украсть его судьбу.

— Два процента… — медленно повторил он, пробуя оскорбление на вкус. Его кожа потемнела, став почти чёрной, скрывая истинные эмоции. — Вы хотите координаты?

Зуугулс издал влажный, свистящий звук — аналог презрительной усмешки.

— А их нет в файле.

По телам магнатов прошла волна возмущения, экраны зарябили от хаотичных движений десятков щупалец.

— Человек, который владеет ключом, — Кат солгал гладко и уверенно, глядя прямо в камеры, — ведёт дела только со мной. Координаты зашифрованы сложным биометрическим алгоритмом, привязанным к моим жизненным показателям в реальном времени. Убьёте меня или попытаетесь обойти — ключ распадётся. И к тому же…

Кат резко подался вперёд, заполнив собой объектив камеры. Его голос затвердел, став похожим на лязг корабельных переборок.

— Вы — торговцы, Гулл. Вы умеете считать прибыль, но вы не умеете воевать. Совет адмиралов погрязнет в спорах, интригах и делёжке трофеев на второй день. Вам не нужен комитет. Вам нужен диктатор. Вам нужен тот, кто возьмёт на себя кровь, грязь и принятие непопулярных решений, пока вы будете сидеть в чистоте и стричь купоны.

— Должность кризисного менеджера даёт абсолютную власть над нашими активами! — взревел Зим, теряя самообладание.

В порыве ярости его тучное тело дёрнулось, и тяжёлое щупальце-манипулятор с силой хлестнуло по краю его гравиплатформы, оставив глубокую вмятину в металле. Кожа Зима мгновенно налилась багровым цветом агрессии, а сенсоры встали дыбом.

— Ты сможешь распоряжаться нашими деньгами без отчёта! Мы не дадим такой власти ссыльному неудачнику!

— Тогда оставайтесь ни с чем! — рявкнул Кат.

Его собственные щупальца хищно раскрылись веером, имитируя боевую стойку атакующего хищника.

— Директорат уже отказался, потому что они трусы. Если откажетесь вы, потому что вы жадные идиоты — я пойду к наёмникам Свободных Миров! Я продам карту арианцев пиратам! Я отдам её самому чёрту, но я не останусь в стороне!

Он блефовал на грани фола, балансируя над пропастью. Но он видел, как страх потерять величайшую прибыль в истории начинает разъедать их жадность, словно кислота. Их сенсоры мелко дрожали, считывая непреклонную уверенность в его позе.

— Без меня у вас нет карты, — чеканил Кат, направляя пучок своих сенсоров прямо в камеру, словно пытаясь физически пронзить собеседников взглядом. — Без меня у вас нет проводника. Без меня вы — просто кучка богатых стариков, у которых Директорат завтра отберёт лицензии за падение оборота. Я — ваш единственный шанс.

Повисла тяжёлая, вязкая тишина. Гулл смотрел на Ката, и его лицевые отростки мелко вибрировали. Магнаты ненавидели его. Они презирали этого выскочку. Но он держал их за самое чувствительное и уязвимое место их анатомии — за их кошельки.

— Только на время операции, — наконец выдавил Гулл. Его голос был полон яда, а кожа приобрела тусклый, землистый оттенок вынужденного смирения. Старик словно сдулся, став меньше размером. — И с условием полного, независимого аудита после победы.

Кат медленно склонил голову, пряча торжествующий блеск сенсоров за маской покорности служащего.

— Разумеется, — проворковал он. — Только бизнес, Гулл. Ничего личного.

— Присылай договор, — сплюнул магнат,