было правильно. Мне нужно было там побывать. Чтобы увидеть конец старого мира, принять это и найти силы идти дальше.

Они замолчали, и тишина в каюте стала густой, наполненной образами, которые каждый видел перед своим внутренним взором.

Андрей вновь и вновь возвращался к тому кошмару: застывшее, припорошённое красной пылью лицо девчонки на мёртвой улице марсианского города. А следом память подбрасывала болезненно яркий контраст: солнечные дни на даче деда, запах нагретого дерева, отец, живой и смеющийся… Два мира: потерянный рай детства и обретённый ад реальности.

Дрея же думала, что мир, который она знала, исчез не в одночасье. Он начал рушиться ещё при ней, ещё до старта их миссии. Но она всегда помнила его живым, пусть и угасающим. Она никак не думала, что ей придётся увидеть не агонию, а уже последствия смерти. Тишину.

— Знаешь, ты прав… — тихо проговорила девушка.

Она медленно опустилась обратно, вновь устроив голову на его груди и прислушиваясь к ритмичному, успокаивающему стуку его сердца.

— Наверное, я хочу там побывать. В последний раз. Попрощаться.

Андрей крепче прижал её к себе, глядя в темноту над головой.

— Хорошо. Мы вернёмся туда. Я обещаю.

Глава 16

Робо стоял на широкой обзорной палубе учебной станции, заложив лапы за спину. Отсюда, с высокой орбиты, открывался захватывающий вид на поверхность Колыбели и бездонную черноту космоса, теперь расчерченную огнями сотен кораблей.

Сегодня он выкроил время, чтобы посетить лекционные залы, где будущие офицеры Объединённого флота постигали науку войны. По правде говоря, самому Светлейшему было не менее интересно, чем молодым курсантам. История человечества, полная бесконечных конфликтов, пугала своей жестокостью, но завораживала тактической изобретательностью. Увы, государственные дела не позволяли ему стать прилежным студентом, и он лишь урывками, как сейчас, позволял себе провести пару дней среди курсантов, впитывая дух перемен.

— Светлейший, вам бы поесть, — раздался мягкий, заботливый голос позади него.

Робо дёрнул ухом и обернулся. Это была Ларси.

Она была его избранницей. Пусть традиции лааарискай не предполагали долгих привязанностей, и пары часто расходились после одного-двух сезонов, но с Ларси Робо был готов провести не просто несколько семейных циклов, а, пожалуй, всю жизнь. Её шерсть была мягче шёлка, а взгляд больших тёмных глаз всегда успокаивал его мятущийся разум. Светлейший посмотрел на спутницу и, довольно фыркнув, издал мягкий, приветственный стрекот.

— Не волнуйся, Ларси, я не голоден. Пища для ума сейчас заменяет мне обед, — он подошёл к ней и нежно коснулся усами её щёки. — Ты лучше сама не забывай о еде. Сейчас, как никогда, тебе нужны силы. Не ради себя, но ради…

Ларси смущённо опустила мордочку, её ушки слегка порозовели. Она грациозно прошла к одному из мягких диванов и осторожно уселась, оберегая свой округлившийся живот.

Она ждала потомство. Его потомство.

Робо почувствовал укол острой, щемящей нежности, смешанной с ледяным страхом. Он невольно вновь обернулся к обзорному окну. Его взгляд, только что полный тепла, теперь упёрся в холодную сталь. Мимо станции величаво проплывал исполинский дредноут наёмников из клана «Рука Гхарда». Его обшивка была покрыта глубокими рытвинами, ожогами от плазмы и грубыми сварными швами — шрамами старого воина, который не знает ничего, кроме битвы.

Контраст был ошеломляющим. Здесь, за его спиной, зарождалась новая, хрупкая жизнь. А там, за бронированным стеклом, на пороге их дома стояла Смерть, готовая пожрать миры.

— Великая Акхалия… — прошептал Робо, глядя на орудийные батареи дредноута. — Ты действительно умеешь шутить, сплетая линии судьбы в такой причудливый узор.

За бронированным стеклом космос жил своей новой, пугающей жизнью. Робо, привыкший к тишине орбит Колыбели, никогда не думал, что станет свидетелем такого скопления мощи. В его родной системе собирались силы, способные поставить на колени половину галактики.

Объединённый флот был стальным хребтом этого сбора. Исполинские сферы кораблей-носителей типа «Страж» висели неподвижно на стационарной орбите, словно искусственные луны. Вокруг этих гигантов в строгом порядке роилась их свита.

Это были не разношёрстные отряды союзников, а совершенно новая сила. Эсминцы, фрегаты и крейсера были построены по единым стандартам, рождённым в кузницах союза трёх рас. В их хищных очертаниях человеческая инженерная практичность сплелась с изящной геометрией лааарискай и агрессивной мощью технологий ракси. Эти корабли были единым целым, символом того, что они больше не делятся на виды, а выступают единым фронтом.

Чуть поодаль, словно чужаки на этом празднике единства, сверкали полированными бортами флоты Торгового Альянса. Глядя на них, Робо испытывал сложную гамму чувств. Его усы невольно прижались к морде. С одной стороны, разум Светлейшего понимал: это союзники. Но сердце помнило, что ещё недавно эти же корабли висели над его домом с желанием сжечь их историю. Видеть вчерашних убийц в одном строю с их новыми флотами было сюрреалистично.

А в самой дальней, тёмной части системы, словно стая цепных псов, замерли флоты наёмников «Руки Гхарда». Их корабли, покрытые шрамами и грубой бронёй, даже на расстоянии излучали угрозу.

Андрей предупреждал, что Колыбель станет точкой сбора. Но Робо никак не думал, что это зрелище будет настолько пугающим и одновременно завораживающим. Это была не просто армия. Это был молот, занесённый над наковальней судьбы.

— Вас что-то беспокоит, Светлейший? — тихо спросила Ларси, не отрывая внимательного взгляда от супруга. Она считывала его состояние не столько по морде, сколько по тому, как мелко подрагивали кончики его ушей.

Робо медленно перевёл взгляд на свою избранницу. Он хотел было привычно выпрямиться, но вместо этого нервно теребил рукав своей церемониальной мантии когтистыми пальцами. Светлейший плотно прижал уши к голове и опустил усы, выражая глубокую озабоченность.

— Не то чтобы беспокоит, Ларси… Тут другое.

Он снова бросил короткий взгляд больших блестящих глаз в черноту космоса. Его хвост, скрытый под длинным подолом одеяния, нервно бил по полу.

— Я просто никак не могу привыкнуть к самой этой мысли. Веками мы боялись их возвращения, молились Акхалии, чтобы они нас не заметили. А теперь… теперь мы сами идём в их логово. Мы идём убивать тех, кого называли Тёмными Богами.

Робо издал долгий, вибрирующий свист сквозь сжатые передние резцы. В этом звуке дрожала вся тысячелетняя генетическая память его народа — история существ, привыкших искать спасение в тени, в бегстве, в самой глубокой норе. Каждая клеточка его тела сейчас кричала об опасности, требуя спрятаться, замереть и стать невидимым для гигантов, заполнивших небо.

Но следом он с силой втянул воздух, расправляя грудную клетку