Он молча кивает и поправляет шнурок, которым перевязаны его волосы на затылке. Я запоминаю Камала, зная, что, если на игровом поле пятиборья подо мной взбрыкнёт конь, – я закричу именно его имя, и рано или поздно толпа приведёт мне его на помощь. За это мне и мила толпа – единство в пустоте незнакомства.

Я едва могу наклониться из-за бронзовой скорлупы, в которую меня засунули, к приподнятой ноге – чтобы поправить свою повязку. Если мне предоставится возможность пожертвовать чем-то на алтаре, то мои молитвы будут посвящены доброте и умениям Лазаря, потому что благодаря ему я прочно стою на ногах. Рана не затянулась за краткие мгновения после исхода, однако я определённо чувствую свою ногу более здоровой, чем она была вчера. Проверяю, могу ли наступить на неё, – на пальцы нет, потеряю равновесие. Но сделать выпад, чтобы замахнуться, или стоять на земле прочно, натянув тетиву лука, – смогу легко. Я удивительно хорошо ощущаю своё тело с тех пор, как Земля избрала меня своей жрицей, словно Богиня мне в этом помогает: чувствую, что сейчас сильнее прежнего, но совсем скоро, на новое полнолуние, опять дам слабину (только теперь буду к этому готова).

– Ты только никому не уступай, – вдруг говорит мне Камал, и его охотно поддерживает девушка с красной косой, когда вторит протяжным скифским возгласом. Я удивлённо смотрю на них обоих, а они лишь усмехаются в ответ. Вокруг меня смыкается нечто незримое, только угрозы я от этого не ощущаю. Может, это значит, что я теперь не одна?

Мне непривычна поддержка даже от своих: редкие скифы в разных ложах не выказывают радости, если я машу им, – способны только безразлично кивать. Но я знаю, мой народ может многих тут обойти: нас жизнь приучила соревноваться с самими собой – с ленью, страхом и даже голодом. Мне странно сознавать, что, пока я мало-мальски училась здесь жить, прочие атлеты спокойно прибыли из своих родных земель и так же безразлично убудут, когда всё закончится. А что буду делать я?

Стою в ложе с незнакомцами, радуясь, что мы являемся таковыми: мне легче будет забыть их разочарованные лица в случае моего проигрыша Ксанфе.

– Это даже нечестно, правда? – я стараюсь звучать дружелюбно; лишь бы краснокосая не насмехалась над моим неумелым говором. – Мы все проиграем царевне, ведь выбирать будет её Отец – Солнце.

Помимо меня, Камала и опасной девушки, ложу заполняют другие атлеты со всего Союза, они разминаются, вовсю растягивая мышцы и скручивая свои тела, словно на церемонии устроят внезапную проверку на прочность. Что ж, быть наготове – полезный навык, которому бы мне, если честно, поучиться.

– Говорят, что выбирать будут из вас двоих, – говорит мне краснокосая наконец, являя свой голос – низкий и скрипучий. – Говорит же тебе Камал: никому не уступай. Даже Ксанфе.

Я решила, она смеётся надо мной.

– Ниару поведала мне о тебе, – она щурит глаза, заметив моё замешательство. – Мы проживаем на краю Синдики, но тем и хороши Игры, да? На них можно податься из любого угла: главное, быть сильной и достаточно угрожающей, чтобы политикам в своей ложе стало не по себе от меткости нашего копья.

– Ты пришла от Ниару? – я говорю это с бо́льшим восторгом, чем хотела бы. Да, мы с охранницей не слишком добрыми подругами разошлись, но я часто думаю о той правде, которую она мне, более опытная скифка, доверила. И понимаю: краснокосая воительница – тоже скифка, осевшая на берегах гостеприимной Синдики. Раньше я не ведала судеб тех, кто покидает родное племя. Иногда их даже вычёркивали из семейных списков и переставали считать скифами – признаюсь, я и сама до сих пор побаиваюсь этого изгнания, потому что ослушалась свою Владыку и всё же подалась на запретные мне Игры, – и вот передо мной живые доказательства того, что никакое окисление волос до рыжевато-красного и подведённые на синдский манер глаза не сделают меня не-скифкой, как не сделали…

– Рифка моё имя. Рождена в племени Края.

Мы с Камалом вместе присвистываем – это настолько дальние земли, что пунктир их обозначения на картах смешан с бугристыми предостережениями ядовитых пустошей.

– Ой, не глядите на меня так! Перед пустошами тоже есть жизнь, – Рифка резко отводит ногу назад так, словно собралась ею замахнуться и ударить. – Союз, единство, ну в самом деле. Не заразная я.

– А кто-то думает иначе? – задумчиво тяну я, опять заглядываясь на блеск уже другого острия в Камаловых руках. Я не ощущаю никакого соперничества между нами, оттого жалею, что не смастерила себе лука или копья, чтобы тоже чем-нибудь похвастаться. Рифка удивительно гибкая и почти обнажённая для подвижности, а Камал – худощавый и острый сам по себе, одет в мешковатый обмот от горла до лодыжек, весь спрятанный – под стать стальным драгоценностям, и только я стою в синдской одежде – зато украшенная скифской бронзой. Другие атлеты недоброжелательно косятся на громкий наш разговор.

Интересно, Ираид когда-нибудь беспокоился о судьбах остальных атлетов? И беспокоится ли Ксанфа? Избранник Солнца не лишает других достойных возможности пробовать свои силы, участвовать и даже снискать свои малые победы, но дойти до вершины никому из них не будет суждено.

– Я-то лично болею за тебя, – говорит Рифка почти мне на ухо, лишь бы никто не уловил её слова против избранницы Солнца, – я потому и прибыла. Ниару говорит, что скифов тут с радостью сожрут, но нас скорее бросают свои же. А мы с тобой теперь другие, без племени, – мы плохого отношения к себе не позволим. Игры не выиграть сразу двоим, но, может быть, выиграть сообща.

– Втроём, – подмечает Камал, хмыкая. Он-то точно нас слышит. – Я здесь ради своей сестры Патимат, которой отец запретил участвовать. Если ты победишь, я вернусь в Хасис и заставлю отца изменить своё мнение, докажу ему: женщины способны на большее и могут стать чемпионками. Сестре нужно доучиться в Институте. А мы здесь объединим Союз ещё крепче, так?

Мы с Рифкой киваем, переглянувшись. Нам может не нравиться Камал, но Патимат мы помочь обязаны – хотя бы потому, что она такая же женщина из отодвинутого за полисы мира, как и мы сами.

– Я не ошибусь, если… Вы оба – мне в помощь победить? Уже на Играх?

– Не в помощь, а в поддержку, – Рифка фыркает.

– Уж с конями ты вряд ли в ладах, – подмечает Камал и попадает в цель.

– Возьму на себя самое опасное, – обещает Рифка, но затем, встретив моё удивление, спешно добавляет: – Присмотрим за тем, чтобы даже избранница тебя не обошла.