в XVII–XVIII веках). И вторая: прямое и жесткое государственное принуждение, лишающее крестьянина свободы передвижения, возможности воспользоваться преимуществами, которые дает доступность плодородной земли.

В Европе XII–XIII столетий рост численности и плотности населения, нарастающий земельный дефицит стали факторами, которые привели к ликвидации личной зависимости крестьян от феодалов, широкому распространению выкупа традиционных повинностей.

С середины XIV века вспышки голода и эпидемий приводят к сокращению населения Европы. Земельные ресурсы, приходящиеся на душу населения, увеличиваются, возникает дефицит рабочей силы. Именно в это время землевладельческие элиты многих стран предпринимают попытки восстановить в деревне отношения личной зависимости, увеличить бремя крестьянских повинностей586. Крестьянство отвечает на это саботажем, беспорядками, а подчас и крестьянскими войнами.

Развитие событий в разных странах определялось соотношением внутренних сил, степенью консолидации элит. В большей части Западной Европы крестьянам удалось отстоять вольности, сформировавшиеся на предшествующем этапе развития.

В Восточной Европе – Польше, Венгрии, Румынии, Германии к востоку от Эльбы – идет процесс вторичного закрепощения крестьян, их прикрепления к земле, лишения личных свобод, превращения в собственность помещика587. В России, к началу XVI века уже восстановившей культурное взаимодействие с Европой, совместились два процесса: открытие новых ресурсов незанятых плодородных земель и освоение восточноевропейского опыта вторичного закрепощения крестьян588. Именно на этом фоне формируется российская система крепостного права.

Новое рабство

Сформировавшаяся при вторичном закрепощении крестьян в Восточной Европе система отношений была жестче, чем после краха Западной Римской империи и Великого переселения народов. В западноевропейских крепостнических порядках VII–X веков при всей неравноправности сторон всегда явно или неявно присутствовали контрактные элементы. Крестьянин нес перед феодалом натуральные, денежные или трудовые повинности, но и феодал с его замком были нужны крестьянину для защиты от разбойников и грабителей, от набегов викингов и кочевников. Уход земледельца под защиту сюзерена стал в то время важным механизмом феодализации.

Контрактный характер маноральных отношений предопределял и ключевую роль взаимных обязательств феодала и крестьянина, что ограничивало произвол первого и обеспечивало стабильность положения второго.

В отношениях, которые складываются при вторичном закрепощении, контрактные элементы были либо сведены к минимуму, либо отсутствовали вообще. С появлением регулярных армий помещик с его замком оказался ненужным крестьянину для защиты дома, хозяйства и семьи, но феодал по-прежнему нуждался в продуктах крестьянского труда и присваивал их. Неприкрытая роль насилия в отношениях «помещик–крестьянин» сближает их не столько с отношениями раннефеодальной эпохи, сколько с античным рабством или рабством в заморских колониях.

Характерная черта этих отношений – то, что закрепощенные или порабощенные сословия уже не воспринимаются элитой как соплеменники, наделенные какими бы то ни было правами589.

Русские догонялки

Растущая экономическая и военная мощь ведущих западноевропейских государств, в том числе ближайших соседей – Польши, Швеции, со всей очевидностью угрожала суверенитету России. В то же время страны-лидеры служили источником технологических заимствований в области вооружений, военной организации, кораблестроения, производственных технологий. Реакция Российского государства на эти вызовы и возможности вытекает из глубинной логики татаро-монгольского наследия.

Российская политическая элита во все времена стремилась заимствовать не европейские институты, на которых базируются достижения Западной Европы, а военные и производственные технологии590, опираясь при этом на финансовые ресурсы государства, не ограниченные ни традициями, ни представительными органами591.

Это придавало развитию России неустойчивый характер. Институты, которые должны обеспечивать создание и распространение эффективных инноваций, не действуют, отечественное предпринимательство слабо, запугано и малоинициативно, за кратким всплеском государственной активности следует долгий период застоя. Городская культура Руси, бывшая в XI–XIII веках органической, хотя и периферийной частью европейской городской культуры, не выдержала татаро-монгольского ига и в первую очередь порожденного им резкого усиления государства. Характерной чертой российского общества постмонгольского периода был низкий даже по стандартам традиционного аграрного общества уровень урбанизации.

Историческая статистика, доступная нам, несовершенна. Поэтому оценки доли городского населения в России в XVII–XVIII веках колеблются в пределах от 4 до 10%. Но очевидно, что она ниже, чем в странах Северо-Западной Европы того же периода. К тому же с последней четверти XV века в России не было пользующихся широкой автономией свободных городов – важнейшего института, создавшего предпосылки экономического подъема Западной Европы592.

Конечно, Россия никогда полностью не уходила от общего европейского наследия, из-под европейского влияния. Она слишком близка к Европе, не может полностью устраниться от «тектонических» процессов, связанных с начинающимся подъемом Европы, формированием специфических европейских институтов. Но в XV–XVII веках дистанция между социальными институтами Западной Европы и России, по-видимому, достигает максимума. Разрыв настолько велик, что очевиден для современников и в России, и за ее пределами593.

Отсталость России от Европы осознавалась российской властью. При первом Романове – Михаиле Федоровиче – была начата реформа армии, направленная на использование европейского опыта. Появились полки «иноземного строя». Но и к концу XVII века решение задачи дальше имитации европейских институтов не продвинулось. Регулярной армии так и не было: плохо обученные солдатские полки с иноземными офицерами-наемниками, стрельцы и дворянская конница, флота никакого. Школ мало, да и в тех учат только грамоте. Университетов нет, ученых нет, врачей нет, знание иностранных языков – крамола, иностранцы – под подозрением. Одна аптека (царская) на всю страну. Газет нет. Одна типография, печатающая в основном церковные книги594.

Были исторические моменты (например, в начале XVIII века), когда Российское государство ценой огромных усилий с помощью технологических заимствований сокращало разрыв, но потом он вновь увеличивался. Догоняющий характер развития России по отношению к Западной Европе был хорошо понятен лидерам российской элиты XVIII–XIX веков.

Но с началом современного экономического роста в XIX веке драматический разрыв по уровню душевого ВВП между Западной Европой и Россией становится очевидным и бесспорным.

Действительно, на рубеже XVIII и XIX столетий в Западной Европе стали многократно увеличиваться среднегодовые темпы роста экономики, резко выросли финансовые ресурсы, находившиеся в распоряжении европейских государств. Новые технологии открывали новые возможности в военном деле, производя в нем настоящую революцию.

Реакция царского режима на эти беспрецедентные перемены у границ империи определялась двумя факторами.

С одной стороны, начало современного экономического роста совпало по времени с завершением Наполеоновских войн, когда Россия убедительно продемонстрировала миру свое военное могущество. Николаевская Россия, убаюканная своим величием, просто проспала момент старта. Пробуждение вызвала лишь страшная крымская катастрофа.

С другой стороны, события конца XVIII – начала XIX века, от Великой французской революции до восстания декабристов, показали, насколько опасны для самодержавного режима потрясения, связанные с началом социально-экономической трансформации595.

Отсюда вывод, ставший стержнем политики царствования Николая I: перемены не нужны, они таят в себе угрозу режиму; главное – сохранить традиции и устои.

Ф. И. Тютчев лаконично подвел черту под царствованием Николая I:

Не богу ты служил и не России,

Служил лишь суете своей,

И все дела твои, и добрые, и злые, —

Все было ложь в тебе, все призраки пустые:

Ты был не царь, а лицедей596.

Жене Тютчев писал прямо:

Для того, чтобы создать такое безвыходное положение, нужна была чудовищная тупость этого злосчастного человека, который в течение своего тридцатилетнего царствования, находясь постоянно в самых выгодных условиях, ничем не воспользовался и все упустил, умудрившись завязать борьбу при самых невозможных обстоятельствах597.

Начало реформ

В России, крестьянской стране, современный экономический рост, связанный с драматическими изменениями в занятости, с масштабным перетоком рабочей силы из деревни в город, не мог начаться без решения вопроса об освобождении крестьян.

Как и во многих других странах, в России решение земельного вопроса и освобождение крестьян без революционных потрясений предполагали компромисс между интересами государства,