(по сравнению и с предшествующим тысячелетием, и с большей частью остального мира)547 ускорение экономического роста.

Все наиболее развитые тогда европейские регионы лежат вдоль линии, которую можно провести от Венеции и Милана к устью Рейна.

И к западу, и к востоку в сторону от этой линии эффективные инновации (троеполье, водяные и ветряные мельницы и т. д.) распространялись медленнее, чем вдоль нее. В европейские страны, удаленные от этой географической оси подъема, технологические новшества приходили много (одним–тремя веками) позже.

Россия XI – начала XIII века была, со всей очевидностью, европейской страной548, хотя и удаленной от центра европейских инноваций и потому относительно малоразвитой.

Славяне-индоарии – основной этнический элемент этой обширной территории. Многие славянские институты имели общие корни с установлениями, характерными для западноевропейских индоариев549.

Правящие династии здесь, как и в Англии и странах Северной Европы, имели норманнское происхождение и были тесно включены в систему отношений между европейскими королевскими домами. Обычное право, писаное право, система налогообложения были основаны на переплетении славянских и норманнских традиций550.

Н. П. Павлов-Сильванский пишет:

Арийское родство русского древнейшего права с германским в наше время достаточно ясно. В области уголовного права, судопроизводства и права гражданского древнейшие русские порядки отличаются разительным сходством с правом германским. По части уголовного права мы находим в Русской Правде не только кровную месть, свойственную всем первобытным народам, в том числе и не арийского корня, но и всю систему наказаний, известную германским варварским «правдам»: и виру, и денежные пени за телесные повреждения. В судопроизводстве находим у нас, одинаково с Германией, и ордалии (испытание водой и железом), и судебный поединок (поле), и свод, и послухов-соприсяжников (conjuratores). В гражданском праве – и одинаковые брачные обряды, покупку и умыкание жен, и рабство неопытного должника, и родовое владение землей. Систематик арийского права Лейст, ознакомившись с Русскою Правдою, в своем исследовании о «Праарийском гражданском праве» выражает изумление перед особенной близостью древнерусского права к германскому551.

Специфика природных условий России – малопродуктивные почвы552, краткость сезона, пригодного для земледельческой деятельности553, наряду с обилием земли и малочисленностью населения. Это объясняет более поздний, чем в Западной Европе, переход от подсечно-огневого земледелия (с характерной для него непрочной оседлостью) к пашенному и замедленное формирование государства554.

Однако российская община начала 2‑го тысячелетия н. э. была похожа на современную ей европейскую марку, включала элементы частного землепользования, неравенства в земельных долях.

Сухопутная земля

Удаленность от удобных для мореплавания морей, сухопутность – вот главное отличие России от мира Западной Европы, вся история которой была сначала связана со Средиземноморьем, а затем с Атлантическим океаном555.

В VIII–XII веках торговый путь «из варяг в греки», интерес к которому возник после того, как арабские завоевания усложнили условия средиземноморской торговли, сыграл значительную роль в формировании первого русского государства.

Но с конца XII – начала XIII века значение этого пути, связывавшего юг и север, запад и восток, падает; с одной стороны, под влиянием давления кочевников, с другой – благодаря походам крестоносцев, захвативших Константинополь и открывших прямые и удобные морские маршруты европейской и евроазиатской средиземноморской торговли556.

С этого времени на протяжении многих веков российские княжества оказываются отрезанными от больших торговых путей. Даже Новгород и Псков, активно вовлеченные в процесс балтийской торговли, интенсивно взаимодействовавшие с Ганзейской лигой, из‑за географического положения, отсутствия собственных морских портов оказываются в положении младших партнеров в этой торговой деятельности. Западноевропейские инновации постепенно доходят до России, но с заметным, на несколько веков, опозданием.

Троеполье, широко распространенное в Северо-Западной Европе уже в X–XI веках, становится в России доминирующей формой организации земледелия лишь в XVI–XVII веках.

Урожайность зерновых 1:3–1:3,5 (соотношение посеянного зерна и полученного урожая) остается обычной в России вплоть до второй половины XIX века. В Северо-Западной Европе такая урожайность была нормой в ХII–ХIII веках557.

Эволюция социальных институтов также следует за западноевропейской, но с заметным отставанием 558.

Русь приняла христианство от Византии. Учитывая тесные экономические связи с ней и ее культурное влияние, такое развитие событий было логично. Этот византийский выбор оказал серьезное влияние на специфику эволюции российского общества и государства в сравнении с западноевропейской559.

Восточная Римская империя и Западная, разбитая на осколки, но соединяемая универсальной латынью Рима, уже шли разными историческими путями. Россия оказалась культурно, религиозно, политически и идеологически отделенной от того центра инноваций, которым во все большей степени становится Западная Европа. Она (дальше – больше) воспринимает ее (и сама воспринимается ею) как нечто чуждое, инородное. Следствие – нарастающее ограничение культурного обмена, возможности заимствования нововведений, подозрительность, изоляционизм.

Независимая церковь как центр влияния, отделенный от государства, нередко противостоящий ему, – важнейший элемент, ограничивший государственную власть на протяжении веков, в течение которых подготавливался подъем Европы. В России такой традиции не сложилось. Для нее не стало характерным то сочетание культурного и религиозного единства европейского мира (при отсутствии его политического объединения), которое провоцировало нескончаемые войны европейских государств, но и делало неизбежной конкуренцию и использование эффективных инноваций.

Близость степи

Еще один фактор расхождения траекторий развития России и Западной Европы – близость Большой степи, монгольские завоевания XIII века.

Механизмы налогообложения, основанные на сочетании регулярной переписи и круговой поруки, к началу 1‑го тысячелетия н. э. были широко распространены в аграрном мире, в том числе в Византии, оказавшей сильное цивилизационное влияние на формирование российской государственности560. Однако до монгольского нашествия в российских источниках нет сведений о подобной системе налогообложения на Руси. Здесь ее развитие следует скорее европейским традициям.

Именно монголы, которые к тому времени хорошо освоили и приспособили к своим нуждам китайскую налоговую систему, существовавшую со времен Шан Яна и включавшую регулярные переписи населения, круговую поруку в деревне при сборе налогов561, приносят в Россию податную общину и резко увеличивают объем изымаемых государством у крестьян ресурсов562.

Не случайно к времени свержения татаро-монгольского ига ключевым экономико-политическим вопросом на Руси стал вопрос о наследнике татарской дани563.

С. Соловьев пишет:

Со времен Донского обычною статьею в договорах и завещаниях княжеских является то условие, что если бог освободит от Орды, то удельные князья берут дань, собранную с их уделов, себе и ничего из нее не дают великому князю: так продолжают сохранять они родовое равенство в противоположность подданству, всего резче обозначаемому данью, которую князья Западной Руси уже платят великому князю Литовскому564.

После Стояния на реке Угре московские князья отказываются от традиционных представлений о том, что в случае ликвидации зависимости от Орды дань, подлежащая уплате в Орду, достанется удельным князьям. В духовной Ивана III уже нет традиционной фразы о том, что если «переменит бог Орду» и плата «выхода» в Орду будет отменена, то удельные князья могут взять «выход» со своих уделов в свою казну565.

Удержание монгольской системы налогообложения в руках московских князей после сокращения выплат Золотой Орде стало главным фактором финансового укрепления Москвы.

Именно это позволило в первые десятилетия после краха татаро-монгольского ига в массовых масштабах привлечь итальянских архитекторов и инженеров, развернуть масштабное строительство крепостей и храмов.

Как справедливо пишет Ч. Гальперин:

Монгольская система налогообложения была более обременительная, чем любая известная до этого в России. Приняв татаро-монгольскую модель, московские великие князья оказались способными извлекать больше доходов, чем когда бы то ни было раньше, и использовать завоеванные земли, максимизируя извлекаемые доходы и, соответственно, власть. Москва продолжала собирать полный объем монгольских налогов в России даже после того, как она перестала передавать их Золотой Орде566.

Монголы