останавливаясь. — Немедленно. Пусть бросят всю авиацию на поиск этих танков. Они не могли уйти далеко. Они где-то в лесах прячутся. Найдите их и уничтожьте.

Адъютант бросился выполнять. Командующий 2-й танковой группы подошел к карте, впился взглядом в район южнее Бобруйска. Танки. Русские танки в его тылу. Откуда? Как? Кто это сделал? В памяти всплыло имя, которое он старательно гнал от себя последние дни.

Жуков. Если это он, если это его рука… Значит, все донесения о его болезни и изоляции — ложь. Значит, он там, где-то за линией фронта, и он только что нанес удар, от которого у Гудериана сейчас остановится сердце.

Телефон зазвонил. Адъютант протянул трубку:

— Штаб группы армий, господин генерал-полковник.

Гудериан взял трубку, но не успел сказать ни слова. Голос фон Бока, командующего группой армий «Центр», звучал с ледяным спокойствием, от которого внутри у командира 2-й танковой группы все похолодело:

— Гудериан, мне только что доложили. Что у вас происходит? Какие русские танки в тылу? Почему мои колонны горят?

— Господин фельдмаршал, — начал Гудериан, — это временные трудности. Мы примем меры…

— Временные трудности? — перебил фон Бок. — У Клейста 11-я танковая дивизия уже уничтожена этим Жуковым. А теперь он добрался до вас. Вы понимаете, что это значит? Он переигрывает нас, Гудериан. Переигрывает по всем статьям.

Генерал-полковник молчал, стоя на вытяжку и сжимая трубку так, что она затрещала.

— Я требую, — продолжал фон Бок, — чтобы вы немедленно выделили силы для ликвидации прорыва. И чтобы больше такого не повторялось. Если Жуков еще раз ударит по вашим тылам, я доложу фюреру, что вы не справляетесь с командованием.

Связь прервалась. Командующий 2-й танковой группы медленно положил трубку и уставился в карту невидящим взглядом. За окном штабного автобуса сияло солнце. Где-то там, впереди, его танки входили на окраины Минска.

Однако сам он чувствовал себя не победителем, а загнанным зверем. Потому что в его тылу, в лесах под Бобруйском, рыскали русские танки. И человек, который ими командовал, только что доказал, что эту войну так просто не выиграть.

Снова раздался звонок. Гудериан взял трубку, словно гранату уже подготовленную к взрыву. И тут же приободрился, потому что звонок был из штаба 2-го воздушного флота, под командованием Кессельринга. Выслушав штабиста, генерал-полковник едва не выронил трубку.

— Как уничтожены?..

Глава 21

— Товарищ генерал-майор! — радист выглянул из машины. — Связь со штабом 22-го мк. Кондрусев на связи.

Фекленко надел наушники, взял микрофон.

— «Третий» на связи.

— Товарищ «Третий»? — голос генерала-майора Кондрусева с трудом пробивался сквозь треск помех. — «Четвертый» на связи. Мы на месте. Разворачиваемся для удара. Как у вас?

— Работаем. Горит хорошо. Через час— другой начнем отход. Встречаемся в условленном месте.

— Принял.

Командир 19-го мк вернул микрофон и наушники радисту и снова поднял бинокль. Там, на шоссе, его танки уже добивали остатки колонны тылового обеспечения противника.

— Товарищ генерал-майор! — радист протянул наушники. — «Первый» на связи.

Фекленко снова наушники и микрофон.

— «Третий», я «Первый», доложи, как дела, — потребовал командующий фронтом.

— Работаем по тылам, товарищ «Первый». Противник несет потери. Уничтожено до пятидесяти единиц автотранспорта. Продолжаем.

— Время?

— Еще два часа. Потом свертываемся и идем в указанном направлении.

Молчание, потом командующий Западным фронтом заговорил снова:

— Добро. После выполнения, двигайтесь на восточный берег. Связь с «Пятым» установите сами… Если будет, с кем устанавливать…

— Вас понял, товарищ «Первый».

Связь прервалась. Командир корпуса вернул микрофон и наушники радисту, посмотрел на часы. Пятьдесят машин — это хорошо, но если удастся достать вторую колонну, будет еще лучше.

— Связь с «Четвертым», — приказал он.

Через минуту в наушниках зашипело, потом пробился голос Кондрусева:

— «Третий», слушаю.

— «Четвертый», как обстановка?

— Выходим на исходные. Цель видим. Колонна с боеприпасами, километра два длиной. Охрана, около роты пехоты, четыре зенитки. Начинаем через десять минут.

— Работайте. После, отход по плану. Встречаемся в районе восточнее позиций «Пятого».

— Вас понял, «Четвертый».

Фекленко снова поднял бинокль. Там, где его танки уже заканчивали с первой колонной противника, дым поднимался к небу густыми черными клубами. Горели бензовозы — это было видно даже отсюда, по ярким вспышкам и взлетающим вверх огненным шарам.

Начальник штаба подошел, протянул планшет с картой:

— Товарищ генерал-майор, сороковая танковая докладывает. Добиваем врага, но он огрызается. Наши потери составили три машины, одна сгорела, две подбиты, но могут быть восстановлены силами экипажей. Тринадцать убитых, двадцать раненых.

Командир корпуса кивнул:

— Передайте командиру сороковой, как только машины смогут передвигаться самостоятельно, пусть уходят в лес, к базе партизанского отряда Бирюкова. Остальные срочно перебрасывать на восточный берег Днепра под Могилевым.

— Есть.

Девятов принялся передавать по рации приказ генерала-майора командирам подразделений. Фекленко развернул карту, прижал локтем край, чтобы не свернулась. До Могилева было, ни много, ни мало, сто двадцать километров.

По лесным дорогам, без светомаскировки — это часов восемь— десять ходу. Если успеют к утру, можно будет занять позиции на восточном берегу до того, как Гот подтянет основные силы. Где-то далеко слева загрохотало, тяжело, раскатисто.

Командир 19-м мк повернул голову. Там, где должен был находиться 22-й мехкорпус, в небо взметнулись новые столбы дыма. Надо думать, Кондрусев начал громить вторую колонну тылового обеспечения 2-й танковой группы противника. Скоро Гудериан совсем без штанов останется.

— Связь с «Четвертым», — приказал Фекленко.

Радист покрутил ручки, принялся выкрикивать позывные в эфир, но в ответ раздавались только треск и вой.

— Не отвечает, товарищ генерал-майор.

Командир корпуса кивнул.

— Ладно, Кондрусев справится сам.

Потом сложил карту, сунул в планшет и обратился к начштаба:

— Я на передовую, Кузьма Григорьевич. А вы держите связь с подразделениями.

Адъютант открыл дверцу штабной «эмки». Фекленко сел, машина тронулась, объезжая воронки и поваленные деревья. Через десять минут он был на опушке, откуда его танки вели бой. Картина открылась привычная. Шоссе было завалено горящими остовами грузовиков.

Между ними, маневрируя, двигались наши «тридцатьчетверки», добивая уцелевшие машины. Немецкие солдаты, подняв руки, стояли на обочине — человек пятьдесят, не больше. Остальные или лежали, или успели убежать в лес. Ничего, Бирюков с ними разберется.

Командир 40-й танковой дивизии, полковник Широбоков, подбежал к «эмке», доложил:

— Товарищ генерал-майор, задача выполнена. Колонна уничтожена. Трофеи собираем, пленных переправляем в тыл.

— Потери есть?

— Кроме тех, о которых я докладывал начальнику штаба, нет.

Фекленко посмотрел на поле боя. Горело не меньше сотни вражеских машин. Горючее для танков Гудериана, снаряды, продовольствие — все это превращалось в пепел. Так ему и надо, супостату. Здесь не Франция.

— Хорошо, — сказал он. — Через час выходим на марш. Маршрут получите у