густыми чёрными бровями не понимала меня, а я не понимала ее. По-ливойски я говорила отлично, во всяком случае, с тем же принцем Вэлом у меня не было никаких проблем. А у этой девицы во рту словно каша была, она шепелявила, картавила и вообще произносила нечто совершенно невнятное. Кое-как, почти на пальцах, я сумела объяснить про ужин, а уж платье решила снимать сама. Как-нибудь справлюсь, благо что застежки спереди.

Разделась, приняла ванну и уснула, так и не дождавшись ни еды, ни мужа.

Здравствуй, Ливой. Ты мне не нравишься. Похоже, что я тебе тоже.

32. Марионетки

Этьен появился ночью. Сильно ночью. Я даже отказалась просыпаться ради скандала, между прочим, первого в нашей семейной жизни. Нет, и даже не просите. Все утром. Но этот хитрый менталист не оставил мне ни малейшего шанса, разбудив меня сладкими поцелуями и не менее приятным продолжением. Я, наверное, распутница, но то, что он делал, несколько примирило меня с действительностью. Под его ладонями я мурлыкала как кошка, совершенно позабыв о своих обидах.

В конце концов, он ведь меня любит, верно?

— Ее величество жаждет с тобой познакомиться, — сообщил Этьен, нежно поглаживая мои волосы. — Она была весьма удивлена нашему скоропостижному браку.

Слово «скоропостижный» мне не понравилось, слишком уж мрачно оно прозвучало. Я нахмурилась, вдруг вспомнив о насущном:

— Мне нечего надеть!

— То есть как? — не понял Этьен. — У тебя полно платьев, целых два сундука!

— Шесть платьев — это разве много? — удивилась я. — Это совсем ни о чем! К тому же они пошиты совсем не по местной моде. Нет, я не могу в них появиться при дворе. Сегодня нужно найти модистку! И лавку готового платья, конечно. И, милый, мне нужна личная горничная.

— О женщины! — поморщился мой супруг, поднимаясь. — Как с вами сложно! Мне совсем некогда ездить с тобой по магазинам, Ди. Попрошу Вэла, он отлично разбирается в моде.

— Но я думала… — поглядев на хмурое лицо мужа, я смешалась. Стоит ли начинать нашу семейную жизнь с капризов и упреков? — Хорошо. А ты?

— Работа, Ди. Да ты и сама знаешь, что это такое, верно? Ее величество вчера загрузила мою корзинку с верхом. В ближайшие дни я буду очень занят.

Его слова меня сильно расстроили. Что же это получается — Этьен бросит меня в чужой стране, в чужом доме, совершенно без денег и знакомств? И что мне прикажете делать, сидеть целыми днями в его комнатах? Кстати, голодной. Еды мне, между прочим, так и не принесли.

Муж-менталист, наверное, даже и неплохо. Во всяком случае, заметив мою печаль, Этьен бросил на постель рубашку, которую собирался надеть, и сграбастал меня в объятия, стремительно целуя в нос, лоб, щеки.

— Ди, маленькая моя, нежная девочка! Прости, мне очень-очень стыдно! Я обещаю, что как только найду этого вора, сразу же — буду только твоим.

— Какого вора? — оживилась я.

— Неважно. Пойдем завтракать? Или ты хочешь еще немного поспать?

— Завтракать! — ни мгновения не сомневалась я.

Мой желудок уверенно забурчал, соглашаясь. Стыдно-то как! Хотя нет, не стыдно. Голод — это естественная потребность организма. Стыдно должно быть тем, кто не позаботился об ужине для молодой жены.

Я выудила из сундука свое любимое утреннее платье, то самое, желтое с кружевным воротничком, в котором сама себе напоминала цыпленка, но Этьен, поднявшись, покачал головой.

— Ди, мы не в Стограде. Как ты считаешь, для чего тут печки в каждой комнате?

— Для тепла, — нахмурилась я. Он что, совсем дурой меня считает?

— Именно. Две печки и камин, милая. Ни на что не намекает? Холодно. Надень что-то теплое.

И прежде, чем я успела возмутиться, принялся бесцеремонно копаться в моем сундуке.

— Вот это подойдет, — наконец, решил он, бросая мне в руки тяжелое бархатное платье изумрудного цвета. Такое… домашнее. В котором хорошо зимой в кресле возле камина пить чай с маменькой и сплетничать. Но никак не идти на завтрак с венценосной особой.

— Оно… слишком простое, — наконец, сформулировала свою мысль я.

— Так не усложняй. Помочь одеться?

Пришлось соглашаться, потому что выбора у меня не было, а есть с каждой минутой хотелось все больше. Если подумать, я ведь вчера позавтракала на корабле — и ни крошки хлеба больше у меня во рту не было.

Проклятое платье было тяжелым, неудобным и очень закрытым. Узкие рукава прикрывали половину ладони, воротничок плотно обхватывал шею. К нему бы нужно было убрать волосы в жемчужную сетку и накинуть на плечи ажурный платок из пуха горных коз, но ведь сейчас не зима! Начало осени лишь. Я все понимаю, дожди, ветра, а все же — мне теперь жизненно необходимы новые наряды. А на них нужны деньги, которые я попросить у супруга совершенно точно не смогу. Постыжусь.

— Ты очень красивая, Ди, — подбодрил меня Этьен. — Улыбнись, пожалуйста, все будет хорошо, я обещаю.

Я в очередной раз поверила, а что мне оставалось еще делать? Муж подхватил меня под руку, и мы вышли в коридор.

Здесь все было другим, не таким, как в Валлии. Везде ковры, белый холодный мрамор, позолота, и тяжелая монументальная роскошь. Даже в широких коридорах, которые правильно было бы назвать галереями — над головой расписные потолки, картины и гобелены. И гулкая пустота. Судя по небу за окном, еще очень рано. Судя по утреннему туману — дождя не будет.

Этьен прав. После теплоты спальни в галереях весьма свежо. У меня сразу озябли нос и кончики пальцев. Хороша бы я была в желтом муслиновом платье. Хороша, но не долго, потом — сопли и кашель, если не что-то более серьезное.

Точно, перчатки и чулки! Нужно обязательно купить тонких шерстяных чулок и шелковых перчаток. В Валлии не принято надевать перчатки утром, они нужны только для бала или верховой езды, а тут я непременно буду носить их весь день. Холодно и сквозит из окон.

Покои принца Валериана вроде бы совсем не далеко, но обратно я дороги сама не найду: мы дважды сворачивали в боковые коридоры и потом поднялись на третий этаж. К счастью, завтрак был накрыт не в огромной столовой и не на балконе, а в скромной гостиной, и, кроме нас, гостей у его высочества больше не было.

На небольшом круглом столике дымился высокий серебряный кофейник, стояло блюдо с булочками, тарелочки с маслом, медом и вареньем. Аппетитно благоухали жареные колбаски, янтарно подмигивала из тарелок яичница, манили нарезанные овощи и зелень. Я громко сглотнула, вспомнив вдруг,