вы прошли проверку башни на «свой-чужой», но эта же сила вас чуть не убила. А ведь мой предок пропал более века назад!

— Я… — Шанталь попыталась собраться с мыслями, но я лишь усилил свой напор.

— Вы понимаете, что только на основании этого я могу обвинить и вас, и Зислангов в убийстве князя Ингвара Утгарда? И не просто виру вам выставить, а начать родовую войну. Причём действия вашего деда, герцога Аларда, вполне вписываются в эту теорию, когда он сперва убил едва ли не последнего законного представителя и претендента на земли Утгардов, после напал на его внучку, пытаясь принудить её к браку, а затем, используя то самое магическое средоточие, пытался вживлять его в тела своих потомков, подбирая оптимальный сосуд для прохождения проверки «свой-чужой». Я думаю, за такое герцога Аларда Зисланга свои же сожрут. И ведь не отмоетесь.

Шанталь смотрела на своего спасителя круглыми от ужаса глазами. Страх прорвал плотину, и слова полились из девушки бурным потоком:

— Но ведь это же не так! Средоточие… Меня украли! Там был какой-то операционный стол, твари вырвали моё собственное средоточие и вставили это… Я даже не знаю, где я находилась. Это… Это всё похоже на бред, но это правда! Мы ничего не воровали и не убивали кого-то. Если бы у деда было такое средоточие, он бы попытал счастья и сам, — уже совсем тихо закончила она.

— В последнее замечание я охотно поверю, но весь ваш рассказ очень похож на бред, дорогая Шанталь. И вряд ли вам кто-то поверит, — девушка опустила голову, скрывая выражение лица за водопадом волос. — Но на ваше счастье или на вашу беду, верю вам я. Что, совершенно не отменяет того, что по доброте душевной или же из определённых планов, я на вас весьма потратился. Но я не принц из сказки, ни разу. Я остаюсь человеком там, где это возможно и где это не угрожает репутации и будущему моей собственной семьи. По-человечески мне вас было жаль, но, как глава рода, я прекрасно осознаю, что подобные затраты не оправданы. Судя по тому, что я узнал о Зислангах, ваш дедушка не возместит мне подобных трат. Поэтому это придётся сделать вам.

— Какова цена? — всё ещё храбрилась девица.

— Полная свежеубитая и не выпотрошенная туша ледяной виверны.

— Вы издеваетесь? Да такую цену ни один здравомыслящий маг бы не заплатил! Я признаю долг жизни, но на этом всё! — топнула босой ногой девица, и по острову прошла дрожь. Видимо, стихия отчасти отреагировала на нервозность магички.

— Вообще-то я вам не только жизнь спас! Я вам магическое средоточие восстановил и инициацию магии провёл! — с наглой улыбочкой поддел я Шанталь, разом увеличивая размеры её долговых обязательств передо мной.

— Ложь! — тут же возмутилась та, но после чуть смутившись добавила: — Полуправда! Средоточие есть, но магии в нём не прибавилось ни на гран!

Чтобы окончательно купить девицу с потрохами, я резанул себе в руку и поклялся:

— Я, Юрий Викторович Угаров, клянусь кровью и силой, что у Шанталь Зисланг инициировался ещё один вид магии, кроме смены ипостаси.

Над моими плечами вновь полыхнуло сразу два силуэта, а я добавил:

— И я не просто знаю, какая это магия. Я могу вас обучить ею пользоваться. Но и это тоже придётся отработать.

Шанталь смотрела на меня со смесью надежды и отвращения. Лицо её исказил оскал, мало напоминающий улыбку:

— В койке должна буду вас ублажать?

Я расхохотался.

— Боги упаси. Вам жизни не хватит таким образом со мной расплатиться. Да и моей будущей супруге вряд ли понравится появление у меня второй жены или наложницы. Нет.

— Чего же вы от меня хотите? — в отчаянии уставилась на меня голландка.

— Для начала — обмена клятвами о ненападении и о неразглашении любой информации связанной с Угаровыми и мной личной. Затем оказание мне посильной магической помощи до момента выплаты долга. Взамен я гарантирую вам адекватное отношение, отсутствие постельных притязаний, взаимную клятву о ненападении на вас лично и неразглашении любой информации, касаемой вас.

— Вы что-то говорили об обучении… — рискнула напомнить Шанталь, начиная торговаться. Мозги всё же у неё имелись, что не могло не радовать.

— Обмен клятвами о наставничестве тоже включен в подарочный пакет, — обворожительно улыбнулся я. — Я гораздо больше ценю союзников, помогающих по совести, а не по принуждению. И да, одна услуга мне понадобится прямо сейчас.

— Какая? — тут же насторожилась голландка.

— У меня есть друг-оборотень, вроде вас, связанный с огненной стихией, которого его двоюродный дедушка нашпиговал стрелами, словно подушечку для иголок, когда тот спасал мать, сгоравшую на ритуальном столбе.

— Неужто орденцы? — ужаснулась Шанталь.

— Можно и так сказать. Заодно мой друг попал под проклятие аналогичное срабатыванию пустотной бомбы. С начисто опустошенным резервом, он не в состоянии начать регенерировать. Ему нужно тепло, огонь. А ваша змейка, насколько я понимаю, может дать это тепло. Поэтому я вас прошу: смените ипостась и в своём естественном виде согрейте моего друга, чтобы мы смогли запустить его естественную регенерацию. Об этом никто никогда не узнает. Я вам клянусь.

Я для наглядности продемонстрировал Шанталь краткую иллюзию с происходившим в долине реки Саны. Девушка, впечатлившись, даже вскрикнула, прикрыв ладошкой рот.

С минуту она раздумывала, а после в её глазах зажёгся коварный огонёк.

— А что, если я не соглашусь давать вам клятвы, а за спасение вашего друга потребую простить мой долг? — Шанталь искала варианты уйти от ответственности и навязанных клятв. Наружу полезло то самое аристократическое воспитание со всеми его интригами и хитростью.

Только не с тем она решила торговаться.

— Что ж, ваше право, — пожал я плечами. — Друга я найду, чем согреть. А средства за ваше спасение я получу иным способом. Если ваша семья не оплатит, то продам вас как рабыню.

— Не-е-ет! Вы не посмеете! Я аристократка иностранная! Меня будут искать!

— Не особо титулованная и не особо важная в иерархии собственной семьи аристократка, к тому же пропавшая при неопределённых обстоятельствах. Поищут и забудут, — намеренно дразнил я магичку.

— Вы не знаете моего отца! Он не сдастся!

— Ну, почему же, знаю. Весьма достойный человек. И если вам станет легче, то он вас действительно ищет. Но вы, Шанталь, по сути, моя