и Цао Цзин-хуа. Позднее Цао Пэн-лину заказали статью «Цао Цзин-хуа юй “А-кью чжэн чжуань” э ичжэ Ван Си-ли («Цао Цзин-хуа и русский переводчик “Подлинной истории А-кью” Б. А. Васильев») для двадцатого выпуска «Саньмэнься вэньши цзыляо» (Литературно-исторические материалы Саньмэнься») за 2010 год, и в ней он снова вернулся к данному вопросу.

Если внимательно прочитать материалы его исследования, то мы найдем три доказательства.

Первое доказательство – два письма Васильева. Одно Васильев написал 17 апреля 1925 года к Цао Цзин-хуа, чтобы тот передал его просьбу Лу С иню.

Старый друг Цзин-хуа!

Получил твое последнее письмо.

Недавно я сделал совершенно новое открытие, которое наполнило мое сердце бесконечной радостью, заставило меня испытать страстную любовь к нынешней китайской литературе! Это новое мое открытие заключается в том, что когда я ехал из Шанхая в Ханькоу, то совершенно случайно прочитал «Нахань» («Клич») господина Лу Синя. Та китайская литература, которую я раньше изучал в университете в России, с народом никак не связана, освоив ее, я так и не получил представления о национальной жизни Китая и об умонастроениях его общества! Ныне я погрузился в новые китайские сочинения, и, прочитав «Нахань» господина Лу Синя, я исполнился благоговения к этому китайскому великому национальному писателю! Он фотограф души общества, он хроникер человеческих жизней!

Его материал – фактические события, совершенно заурядные, на которые писатели раньше внимания не обращали, но когда их стал излагать Лу Синь, они сделались в высшей степени яркими и убедительными, а личности персонажей словно ожили на бумаге! Он пишет вроде бы совершенно в шутку, а на листах проступают горючие слезы великой боли! Он не просто китайский писатель, он писатель мирового уровня!

Я сейчас начал переводить «А-кью чжэн чжуань», рассчитываю выпустить ее в Москве отдельной книжкой, но не знаком с господином Лу Синем и не знаю, где он сейчас. Пожалуйста, напиши ему, представь меня, попроси у него разрешения мне переводить его книгу. Еще надо бы попросить его написать предисловие к русскому переводу «А-кью чжэн чжуань», чтобы представить это произведение русскому читателю; а еще попроси его прислать мне свою фотографию и краткую автобиографию, чтобы напечатать все это вместе с переводом. После того как переведу «А-кью чжэн чжуань», я думаю перевести и другие его произведения, такие как «Родина».

Надеюсь, ты потрудишься передать Лу Синю всю мою искренность восхищения им, также надеюсь и на твой скорый ответ.

Твой старый приятель Б. А. Васильев

17 апреля 1925 года, Ханькоу

Согласно дневникам Лу Синя, 8 мая он «после обеда… получил письмо Цао Цзин-хуа». После чего некий корреспондент «Цзинбао» 9 июня опубликовал письмо в приложении к этой газете под заголовком «Обозрение “Клича” одним российским исследователем китайской литературы».

Второе письмо Васильев написал уже непосредственно самому Лу Синю 4 июля 1925 года. В нем он информирует Лу Синя о том, что перевод закончен, и сообщает издательские новости. Вот полный текст:

Господин Лу Синь,

мой друг Цао Цзин-хуа передал мне Ваши биографию, предисловие и фотографию. Примите мою искреннюю благодарность. Спасибо!

Биография и предисловие переведены и вместе с фотографией и полным текстом «А-кью чжэн чжуань» отосланы в Москву для публикации. После того как книга выйдет, я пришлю Вам экземпляр.

Если мне выпадет случай приехать в Пекин, я непременно нанесу Вам визит. Отправляю Вам свою фотографию, пожалуйста, примите на память. При случае поговорим больше.

С пожеланием благополучия,

Б. А. Васильев

4 июля 1925 года

Письмо Васильева и его фотография ныне хранятся в Музее Лу Синя в Пекине. Кроме того, в этом музее имеется экземпляр русского перевода «А-кью чжэн чжуань», на титульном листе которого рукой Васильева написано: «На память Лу Синю от Б. А. Васильева».

Второе доказательство – предисловие Лу Синя к русскому изданию «А-кью чжэн чжуань» (29 мая 1925 года):

Я очень благодарен Б. А. Васильеву, знатоку китайской литературы, за перевод моей небольшой повести и очень рад тому, что она предстанет перед русским читателем. <…>…Каждый писатель видит человеческую жизнь по-своему, да и каждый читатель воспринимает произведение по-своему. Для меня будет иметь огромное значение, если русские читатели, не зараженные нашей «традиционной мыслью», увидят в моей повести нечто иное[222].

Согласно найденным Цао Пэн-лином в дневниках Лу Синя записям, тот получил первое письмо Васильева 8 мая 1925 года, а 28 мая во второй половине дня сделал свой фотографический портрет. После записи от 28 мая есть примечание: «Русский переводчик “А-кью чжэн чжуань” Васильев обратился с просьбой о предисловии, биографии и фотографии». В тот же день Лу Синь сходил в фотоателье и сделал свой портрет, а на другой день написал предисловие и краткую автобиографию, которые впоследствии попали в «Цзи вай цзи» («Сборник не вошедшего в сборники»). Во второй половине дня 8 июня он отправил Цао Цзин-хуа предисловие к «А-кью чжэн чжуань», автобиографию и свою фотографию.

Третье доказательство – воспоминания Цао Цзин-хуа.

В 1980 году сотрудники издательства «Хуачэн чубаньшэ» Ли Лянь-хай и Чжун Цзы-шо (1943–1996) нанесли Цао Цзин-хуа визит в Гуанчжоу, и в ходе беседы он рассказал следующее:

И поныне я помню то чувство нетерпения, с которым мы с Васильевым вскрывали конверт письма, и тот восторг, который мы испытали, прочитав подробнейшие разъяснения Лу Синя по поводу возникших в переводе затруднений. А вскоре подоспели и предисловие к «А-кью чжэн чжуань», биография и фотопортрет. Лу Синь выполнил в точности все то, о чем мы просили. Отсюда нам становится ясно, сколь большое значение Лу Синь придавал русскому переводу «А-кью чжэн чжуань»! В своем письме он не только дал объяснения темным местам в переводе, но и специально нарисовал картинку, изображающую азартную игру в кости и комбинации тяньмэнь («небесные врата») и цзяохуэй («углы»), а также описал правила этой игры. Эта авторская иллюстрация стала, пожалуй, самым информативным и достоверным материалом, которым не обладал ни один другой переводчик «А-кью чжэн чжуань». Подобное серьезное и искреннее отношение Лу Синя по-настоящему восхитило меня и Васильева, оно достойно того, чтобы навсегда сохранить в памяти и брать с него пример[223].

Похоже, Гэ Бао-цюань и Цао Пэн-лин, ученые разных поколений, исследующие Лу Синя, в данном вопросе отдают предпочтение разным фактам. Первый посчитал более существенным время публикации перевода, полагая, что английский и французский варианты появились раньше, оба в 1926 году, а русский – позднее, в 1929 году; второй полагал более существенным время завершения перевода – русский перевод «А-кью чжэн чжуань» был закончен в 1925 году, поэтому его можно рассматривать как самый первый.

По словам Цао Пэн-лина, Васильев завершил русский перевод «А-кью чжэн чжуань» в 1925 году, раньше, чем Лян Шэ-цянь – английский перевод, и Цзин Инь-юй – французский, потом, в 1926 году, эти два перевода были опубликованы шанхайским