неделю, если путешествовать по отелям, как я и намеревалась. Детального плана не разработала, просто хотела посмотреть несколько небольших городков, в которых ни он, ни я никогда не были. Выбрать, какой понравится. Где можно устроиться в привычное небольшое издательство. Купить маленькую квартирку…

Я всё ещё не могла поверить, что он меня обокрал. Хотя почему-то наличию у Влада справки о моей смерти не удивилась. Если у Олега есть какие-то знакомые в ЗАГСе, то почему бы Владу их не иметь? У всех есть какие-то знакомые.

Это сказал маленький загнанный зверёк, который несколько месяцев назад поселился во мне. Он говорил, что спать нужно одетой, заставил собрать сумку с вещами первой необходимости и спрятать её у Олега в «Букинисте». Скрывал паспорт и пластиковую карту под подушкой, когда ложилась спать. Зверёк не доверял моему мужу, всё время держал меня в напряжённой готовности ожидания боли.

Но такого поворота не мог предугадать даже всё время напряжённый зверёк.

— А вы случайно не помните, какие у него были глаза? — зачем-то спросила я девушку, уже приподнимаясь со стула.

— Да, — неожиданно она кивнула. — Очень заметные. Пронзительно синие. Сам светлый шатен, а глаза — синие-синие.

Её взгляд потеплел. Кажется, девушке очень понравился Влад.

Мои деньги забрала жадная Берта. Пока не появился Генрих, она ограничивалась словами. Теперь же осмелела и начала действовать.

Я вышла из банка и опустилась на ступени. Никогда не думала, что фраза «не держат ноги» не просто фигура речи. Ноги не держали. Проходили люди, гудели машины, пахло жареными пирожками из пекарни напротив. Мир продолжал своё движение, но без меня. Я словно смотрела на происходящее сквозь толстое прозрачное стекло, но не могла влиться в этот жизнеутверждающий ритм. Во мне всё застыло. Скрутилось настоящей бедой.

У меня не было родных, работы, своей жилплощади и друзей, к которым я бы могла обратиться в этом городе. Теперь исчезла последняя надежда, дававшая мне свободу. Я оказалась целиком во власти Влада. Вернее, его демонов.

* * *

Сначала Влад улыбался. Как-то подозрительно лучисто, чрезмерно искренне. Он был очень доволен в тот момент, когда я на ватных ногах перетащилась через порог дома. У Влада явно случилось что-то хорошее.

— Милая, о чём ты вообще?

— Ты меня обокрал, — даже не спрашивала, просто поставила перед фактом. — И похоронил. Вернее, сначала похоронил, а затем — обокрал.

Я сказала это спокойно, всё ещё надеясь, что это какое-то недоразумение. Хотя как может быть недоразумением справка о твоей смерти?

Глаза его сегодня отливали зелёным. Я не знала, радоваться этому или огорчаться. С одной стороны, Алик казался самым человечным из этой троицы (если вообще можно сказать «человечный» про демона), а с другой, говорить с инфантилом о деньгах бесполезно.

— Ну почему обокрал-то сразу? — тут же обиделся он. — Я же для нас это всё… А не говорил, потому что сюрприз готовил. Лизка, я фирму свою открываю! Хотел сюрприз, когда всё готово будет, а ты… Эх, ты!

Алик не понимал. Вот честное слово, вообще не понимал «ачётакого».

— Ты подделал справку о моей смерти и забрал все деньги без моего ведома. Влад, ты же не маленький, это уголовка! Я уже даже не говорю о моральной стороне, это и по закону — преступление! Даже такой лох в юриспруденции, как я, понимает, насколько это серьёзно.

— Лиза! — Алик начал выходить из себя. — Какая уголовка? Мы же одна семья! Я же для нас! Для тебя!

— Блин! — я почти кричала, хотя прекрасно знала, что, если выведу его из себя, появятся Берта с Генрихом. С ними разговор примет совсем другой оборот. Или они вообще не станут меня слушать. Но сейчас так взвинтилась, что не думала ни о чём.

— Блин! Если всё так прекрасно, почему ты ничего не сказал мне? Почему всё устроил тайком⁈

— Да я же просил, а ты не дала! — заорал в ответ Алик. — Всё равно спустишь на какую-нибудь хню! А я серьёзное дело замутил, ты бы не поняла, дура, о чём с тобой говорить? Поймёшь только, когда всё раскрутится. С тобой только так и можно, иначе никак нельзя!

— Влад, — сказала я, устало прикрыв глаза. — Отдай мне деньги.

— Выкуси! — перед моим лицом появилась уже знакомая фига.

Та самая, которую я впервые увидела по дороге из Лашкино. Там, где нас опасно крутануло на шоссе.

— Нет денег у меня, нет! — торжествующе выкрикнул он. — Уже здание арендовал, оборудование купил, бумаги оформил. Знаешь, сколько этих неудачников мне на собеседовании в рот с обожанием заглядывают⁈

Глаза Алика чернели, и мне бы понять это сразу, но обида и гнев, которые выжигали меня изнутри, застили взгляд.

— Мне придётся подать заявле…

Я не договорила. Голова дёрнулась и кровь прилила к лицу. Он… Он всё-таки меня ударил? В затылке забилось молотом: «Теперь точно… Теперь точно».

Теперь точно всё кончено.

Тронула горящую от удара щеку, не сводя с него взгляда. Чернота — жуткая, нечеловеческая — заливала хищный прищур. В глазах Влада почти не осталось белка, только густая тьма, в которой разгорался огонь преисподней.

— На любимого мужа — заявление? — процедил он сквозь зубы.

Я вдруг поняла, что черты его лица изменились. Он становился другим весь последний год, но постепенно, так, что я и не замечала. И сейчас это был ещё узнаваемый Влад, но волосы его поредели и истончились, кожа на лице обвисла в самых странных местах — например, почему-то поплыли виски, а скулы — наоборот, заострились, хищно выпячивая подбородок.

Всё это вдруг бросилось в глаза, и я охнула, когда он резко ударил меня в живот. Я согнулась, мучительно пытаясь вздохнуть, а Генрих схватил за волосы и потянул вниз.

Я упала, по пути зацепив с пррикроватной тумбы две тысячные купюры, отложенные накануне на хозяйство. Генрих швырнул меня на пол и со злостью принялся засовывать купюры в мой рот. Я крепко сжимала зубы, сопротивляясь. Острый бумажный край прорезал мне уголок рта. Деньги, хоть и смятые, оказывается, могут сделать очень больно.

— Жри!

Я уже не понимала, кто из них кричал, голоса демонов слились в гулкий хор, отдающийся пронзительным эхом в затылке.

— Денег ты просила⁈

Голова стукнула о половицу от удара.

— Жри от пуза, сволочь!

Кулак со смятой бумажкой надавил на зубы.

— Не будешь больше себе искать кого-нибудь, кто накормить тебя ими досыта.

Цепкие пальцы тянули за волосы.

— Жри от горла! Или у тебя есть уже тот, кто обеспечит? Как его зовут? Как его зовут, шлюха⁈ Продажная дрянь!

Колено упёрлось