толкает меня к Шаэлю. И притяжение — взаимно. Мы оба не хотели этого, но нас несло, несло, несло. Я почувствовала руки на своих плечах: правильно и невыносимо приятно. Шаэль наклонился к моему лицу, кресло качнулось, перевернулось, мы оказались на твёрдом и совсем не чистом полу, но меня это совершенно не смущало. Чувствовала упругость и сочность губ, волосы Шаэля пахли травами и ветром. Мне до боли захотелось вдохнуть его всего, я рванула на нём футболку, ткань треснула, и Шаэль уже сам скинул с себя клочья того, что мгновение назад было какой-то надписью.

Это правильно, это единственное, что может быть правильного в этом мире, — несло нас тёплыми волнами все дальше, и все глубже, и уже первозданный океан смыкал над нами толщи воды, чтобы то ли обнять, то ли спрятать. Волны сносили последний барьер, когда вдруг раздался громкий и тревожный звонок моего мобильника.

Нас с треском отшвырнуло друг от друга.

— Тея? — я схватила спасительный телефон. — Да, все в порядке. Скоро. Нет, я нормально дышу. Ничего не случилось. Ладно, скоро.

Стало невыносимо стыдно. Я, опустив глаза, спешно застёгивала пуговицы на блузке. Тени плясали по стенам. Огарок свечи, уже догорая, прерывисто мерцал, от него вился тёмный, тонкий дымок. Через секунду свеча погасла совсем, погрузив комнату в абсолютную темноту. И тишину. Только треск поленьев в печи слышался в темной комнате, да наше всё ещё прерывистое дыхание.

Я вздрогнула, когда показалось, что из-за печной заслонки уставились укоризненные пламенные глаза. Как будто там притаилась осуждающая саламандра. Сморгнула, и видение, конечно, исчезло. Но оно словно пробудило от прекрасного, но немного стыдного сна.

— Я… Ты… Прости, — почему-то шёпотом произнесла я. — Хотя и не понимаю за что. Это не я. Честное слово, не хотела. У меня и в мыслях не было.

Он всё ещё сидел на полу. Некоторое время молчание сгущалось, наконец, в тишине прозвучало:

— Кулон. Это его сила. Я услышал зов.

— Тебя звал кулон?

— Кулон звал, ты звала… Какая теперь разница?

Мне стало ужасно обидно. Я — звала?

Я, действительно, не смотрела на него как на мужчину. Честно говоря, после того, как из моего мужа вырвалась стая демонов, я вообще не смотрела на мужчин как на мужчин. А о чём-то подобном…

В общем, мне стало одновременно обидно, стыдно и растерянно.

Со стороны, где чуть слышно дышал Шаэль, послышался шорох. Через секунду, я почувствовала, что он осторожно, словно боялся обжечься, взял меня за мокрую руку. Кажется, я размазывала слезы по щекам. Мы почему-то все так же сидели на грязном полу, наверное, стыд придавил нас к земле.

— Лиза, — сказал Шаэль, — я…

Он словно поперхнулся.

— Ты — дикий неотёсанный горец, — обида, как чуть раньше злость, придавила во мне хорошую девочку. Тактичную и деликатную.

— Как ты мог вообще подумать, что я…

— Лиза, — мягко, но уверенно повторил он. — Как бы нам этого ни не хотелось, мы уже никуда не денемся. Наверное.

— В смысле⁈

— В смысле, что кулон сам выбрал тебя. Впервые за столетие он сам выбрал.

— Зачем? Ты в своём уме? Я — замужем. Да, у моего мужа некоторые… неприятности, но…

Я рванула руку из его ладони и отшатнулась.

— Ты уже ушла, — устало вздохнул Шаэль. — Вернее, сбежала.

— Откуда ты знаешь? С чего взял?

— Знаю. И, кстати, я, может, и горец, но не совсем дикий. Вообще-то, у меня вполне цивилизованная специальность. Я — невропатолог.

— Трындец!

Больше я ничего сказать не могла. У меня, наверное, даже отвисла челюсть в тот момент.

— Я оканчиваю медицинский институт.

— А всё это?

У меня не хватало слов:

— Весь этот балаган… Звук охотничьего рога в ночи, избушка на скале, завязанные глаза, кулон… Это всё что за цирк тогда?

Шаэль наконец-то встал и подал мне руку. Я зацепилась за неё, но тут же зашипела, как рассерженная кошка, и гордо уселась в кресло-качалку.

— Кулон действительно мамин. Это правда. И легенда… Да всё — правда. Есть такая легенда, и для мамы было очень важно, чтобы я нашёл невесту и отдал ей кулон. Мои предки из Аштарака, просто когда-то прадеду пришлось уйти из деревни. Домик на скале — это наше своеобразное родовое гнездо. Я не мог не выполнить последнюю волю мамы.

— А почему у тебя был такой странный голос? Почему притворялся, что не можешь по-человечески говорить?

Шаэль качнул моё кресло.

— Да я же объяснил сразу. Шёл пешком, в лесу ночевал, простудился, охрип. С чего ты взяла, что притворялся?

Действительно, он же сказал мне при первой встрече, что у него болит горло. Просто я воспринимала всё в совершенно ином свете. Но это, как говорится, уже мои проблемы.

— А…

Тут мы оба как-то напряглись, потому что, очевидно, подумали об одном и том же.

— Кулон!

Сказали в один голос.

— Он упал, наверное, на пол, когда качалка опрокинулась, — виновато предположила я. — Только, знаешь, я до него больше не дотронусь. Он включает несвойственные мне эмоции. И желания.

Последнюю фразу сказала очень тихо, но, очевидно, Шаэль расслышал. Я чувствовала в темноте, что он как-то совсем не платонически улыбнулся. Но предъявить ему счёт за пошленькую улыбочку не могла за отсутствием доказательств.

Шаэль отошёл к дальней стене, немного повозился у навесной полки и зажёг ещё одну свечу. Стало светлее, и теперь я совсем не могла поднять на него глаз. Почему-то всё ещё было невыносимо стыдно. Или я… Боялась?

Боялась этого непреодолимого движения навстречу совершенно постороннему мне человеку.

Шаэль поднял с пола кулон. Держа за порванную цепочку, показал мне. Я кивнула:

— Нашёлся, ну, и хорошо. Только будь добр, убери его с глаз моих.

Он засунул кулон в карман, и в этот момент вдалеке послышался треск скутера.

— Это явно меня ищут, — махнула я рукой на окно.

Шаэль понял. Он отправился к двери, бросил на ходу:

— Всё равно у нас теперь иного выхода нет.

И вышел.

Глава шестнадцатая

«Ангел мой, иду за тобой»

— Что ты наделала, Лиза? Что же ты наделала…

Кто-то смотрел на меня из темноты. И не просто смотрел. Не отрывал глаз, пытаясь проникнуть в комнату.

— Взгляни сюда, шлюха…

Разве такой голос мог принадлежать человеку? Это рвалась наружу бездонная, всепоглощающая чернота.

— Хорошие девочки так не поступают, не правда ли, Лиза?

Он дышал интонациями, которые я не раз слышала в фильмах ужасов. Там воплощение тьмы всегда так говорит: «Разве так поступают хорошие девочки?». Но это реально страшно!

Дыхание перехватывало.