Из ста семидесяти двух драконов пятнадцать уже вышли из строя, правда, некоторые всего на день-два.

Лессе пришла в голову мысль, что если Н’тон уже летал на Кант’е, он мог бы в следующий раз полететь на драконе кого-нибудь из раненых всадников, поскольку драконы пострадали меньше людей. Ф’лар нарушал традиции когда хотел, так что с тем же успехом может нарушить и еще одну – если, конечно, дракон не будет против.

Если исходить из того, что Н’тон был не единственным всадником, который мог пересесть на другого зверя, могла ли подобная гибкость принести пользу в будущем? Ф’лар определенно говорил, что вторжения Нитей сперва будут не слишком частыми, пока Алая Звезда лишь начинает свое длящееся пятьдесят Оборотов Прохождение мимо Перна. Потом они участятся, но насколько? Ф’лар наверняка знал, но сейчас его здесь не было.

Что ж, он оказался прав этим утром насчет появления Нитей в Нерате, так что не зря он тщательно изучал старые записи.

Нет, не совсем так. Он забыл о следах черной пыли, да и потепления не учел. Поскольку его идея переместиться во времени в полной мере оправдалась, Лесса милостиво простила ему небольшие ошибки. У него и впрямь имелся приводящий в бешенство талант строить предположения, которые оказывались верными. Нет, снова поправилась Лесса, не предположения. Он изучал материалы и планировал свои действия, руководствуясь здравым смыслом, – например, он сумел выяснить, где и когда упадут Нити, на основе записей в тех вонючих листах. Будущее представлялось Лессе уже не таким безрадостным.

А если Ф’лар сумеет научить всадников всецело доверять во время сражения надежным инстинктам драконов, потери тоже станут меньше.

В уши Лессы ударил пронзительный вопль, и над Звездной Скалой появился синий дракон.

«Рамот’а!» – инстинктивно вскрикнула Лесса, сама не зная почему. Королева взмыла в воздух еще до того, как смолкло эхо мысленного призыва девушки. Синий дракон явно угодил в серьезную передрягу. Он пытался сбросить скорость, но одно крыло не действовало. Его всадник навалился на громадное плечо зверя, с трудом цепляясь за шею дракона одной рукой.

Лесса со страхом наблюдала за происходящим, прижав ладони ко рту. В Чаше не слышалось ни звука, кроме хлопанья огромных крыльев Рамот’ы. Взлетев, королева расположилась рядом с отчаянно пытавшимся спастись синим, поддерживая его со стороны искалеченного крыла.

Послышался судорожный вздох смотревших снизу: всадник, не сумев удержаться, соскользнул с дракона – на подставленные широкие плечи Рамот’ы.

Синий дракон камнем рухнул наземь. Мягко опустившись рядом с ним, Рамот’а низко присела, позволяя обитателям Вейра забрать ее пассажира. Это был К’ган.

У Лессы подкатил комок к горлу, когда она увидела, во что превратили Нити лицо старого арфиста. Она присела рядом, положив его голову себе на колени. Люди молча окружили ее, уважительно держась поодаль.

В глазах всегда невозмутимой Маноры заблестели слезы. Встав на колени, она приложила ладонь к груди старого всадника, а затем, озабоченно взглянув на Лессу, медленно покачала головой и, плотно сжав губы, начала накладывать обезболивающую мазь.

– Беззубый и старый… не может изрыгать огонь… и не может быстро уйти в Промежуток, – пробормотал К’ган, мотая головой из стороны в сторону. – Слишком старый… Но… всадники Перна, взмывайте выше… Следите за небом, Нити все ближе… – Голос его затих, и глаза закрылись.

Лесса и Манора с болью и тоской посмотрели друг на друга. Внезапно тишину прорезал жуткий, терзающий уши вой. Тагат’ чудовищным прыжком взмыл в воздух. Невидящие глаза К’гана медленно открылись. Затаив дыхание и не в силах смириться с неизбежным, Лесса смотрела, как Тагат’ исчезает в безбрежном просторе неба.

Над Вейром разнесся тихий стон, подобный заунывному вою ветра. Драконы отдавали дань ушедшему товарищу.

– Его… больше нет? – спросила Лесса, хотя и так знала.

Медленно склонив голову, Манора закрыла мертвые глаза К’гана. По ее щекам текли слезы.

С трудом поднявшись на ноги, Лесса дала знак женщинам унести тело старого всадника и рассеянным жестом вытерла окровавленные ладони о юбку, пытаясь сосредоточиться на том, что делать дальше.

Мысли ее, однако, постоянно возвращались к только что случившемуся. Умер всадник. Его дракон тоже. Нити уже забрали одну пару. Сколько еще не переживут этот жестокий Оборот? Как долго сможет просуществовать Вейр? Даже после того, как повзрослеют сорок потомков Рамот’ы и те, кого скоро зачнут она и ее дочери-королевы?

Лесса отошла в сторону, пытаясь успокоить терзавшие ее сомнения и облегчить мучившее ее горе. Она увидела, как Рамот’а, описав круг в воздухе, приземляется на вершине. Наступит ли однажды день, когда ее золотые крылья покроются красно-черным кружевом ожогов от Нитей? И Рамот’а… исчезнет?

Нет. С Рамот’ой такого не случится. По крайней мере, пока жива Лесса.

Ф’лар когда-то говорил ей, что следует научиться смотреть за пределы Руата, не думать об одной лишь мести. Как обычно, он оказался прав. Став госпожой Вейра, она под его наставничеством осознала, что жизнь заключается не только в том, чтобы растить драконов и участвовать в Весенних Играх. Жить значило бороться ради того, чтобы совершить невозможное: добиться успеха. Или умереть – но зная, что ты пытался!

Лесса поняла, что наконец в полной мере приняла на себя роль госпожи Вейра, а также подруги и помощницы Ф’лара. Она будет помогать ему влиять на людей и события на протяжении многих будущих Оборотов, защищая Перн от Нитей. Расправив плечи, она высоко подняла голову.

Старый К’ган имел полное право ею гордиться.

Глава 7

Если Нити прольются над Перном серебряным стоном,

Между смертью и Перном раскроются крылья дракона.

Как и предсказывал Ф’лар, атака завершилась к полудню, и вскоре Рамот’а трубным ревом приветствовала возвращающихся драконов и всадников. Убедившись, что Ф’лар не получил новых ранений, что Ф’нор отделался лишь легкими ожогами и что Манора нашла Киларе занятие на кухне, Лесса занялась организацией ухода за ранеными и утешением пострадавших.

С наступлением сумерек на Вейр опустилась тревожная тишина: усталость и боль не слишком способствовали разговорам. Даже собственные слова Лессы казались ей фальшивыми, когда она составляла перечень раненых людей и драконов. Всего их оказалось двадцать восемь. К’ган был единственным погибшим, но в Керуне серьезно пострадали еще четыре дракона, а семеро всадников получили сильные ожоги, на несколько месяцев полностью выйдя из строя.

Лесса направилась через Чашу в свой вейр, обреченно готовясь сообщить Ф’лару неприятные новости. Она ожидала найти его в спальне. Там было пусто. Рамот’а уже спала, когда Лесса прошла мимо нее в зал