с огненным камнем, Ф’лар внезапно ощутил благодарность за бесчисленные утомительные патрули над каждым холдом и долиной Перна. Он мог отчетливо представить себе Нерат – цветущие лианы, являвшиеся отличительной чертой тропического леса в это время года, бутоны цвета слоновой кости, вспыхивавшие с первыми лучами солнца подобно глазам дракона среди высоких широколистных растений.

Мнемент’, сверкая глазами от возбуждения, нетерпеливо парил рядом с карнизом. Ф’лар вскочил на бронзовую шею.

Вейр кишел разноцветными крыльями, слышались возгласы и громкие команды. Несмотря на наэлектризованную атмосферу, Ф’лар не чувствовал паники. Суматоха была упорядоченной. Из отверстий в стенах Чаши струились потоки драконов и людей. Женщины сновали между Нижними пещерами. Игравших у озера детей отозвали и отправили собирать дрова. Юноши под руководством старого К’гана выстраивались возле казарм. Взглянув на Звездную Скалу, Ф’лар одобрительно кивнул при виде собравшегося над ней, готового к полету крыла. Рядом выстраивалось еще одно. Он узнал коричневого Кант’а и Ф’нора, и тут крыло исчезло.

Ф’лар приказал Мнемент’у взлететь. Холодный ветер нес влагу. Поздний снег? Самое подходящее время, ничего не скажешь.

Крылья Р’гула и Т’бора развернулись слева от него, Т’сама и Д’нола – справа. Отметив, что каждый дракон нагружен мешками, он передал Мнемент’у образ тропического леса в Нерате ранней весной: время – перед самым рассветом, сияющие цветы на лозах, бьющие о скалы Верхней Отмели волны…

Он ощутил обжигающий холод Промежутка, и его внезапно охватили сомнения. Не поступил ли он неразумно, возможно послав всех на смерть ради попытки опередить Нити в Нерате?

А потом они все оказались там, в сумеречном свете зарождающегося дня. В ноздри ударили буйные фруктовые запахи тропического леса. Было тепло, и это пугало. Взглянув вверх и чуть на север, он увидел угрожающе мерцающую Алую Звезду.

Послышались изумленные голоса всадников, осознавших, что произошло. Мнемент’ сообщил Ф’лару, что драконы слегка удивлены их замешательством.

– Слушайте меня, всадники! – хрипло крикнул Ф’лар, стараясь, чтобы его услышали.

Дождавшись, когда все окажутся достаточно близко, он велел Мнемент’у передавать его слова каждому дракону, а затем объяснил, что они только что совершили и с какой целью. Все молчали, но многие обменивались нервными взглядами.

Ф’лар отрывисто приказал всадникам развернуться в несколько ярусов, держа дистанцию в пять размахов крыльев.

Взошло солнце.

Скользя наискосок над морем, подобно сгущающемуся туману, с неба беззвучно падали Нити, прекрасные, коварные и смертельно опасные – серебристо-серые космические споры, они разворачивались из мерзлых овалов в жесткие волокна, пронзавшие теплое атмосферное покрывало Перна. Полностью лишенные разума, они были извергнуты со своей бесплодной планеты в сторону Перна подобно чудовищному дождю и теперь искали органическую материю, необходимую им для роста. Одна Нить, глубоко погрузившись в плодородную почву, могла породить в теплой земле тысячи таких же, превратив ее в пустыню из черной пыли. Южный континент Перна уже был высосан досуха. Именно Нити были самыми страшными паразитами этой планеты.

В предрассветном воздухе над зелеными вершинами Нерата раздался приглушенный рев восьми десятков людей и драконов – будто, подумал Ф’лар, Нити могли услышать брошенный им вызов.

Драконы, все как один, повернули клиновидные головы к всадникам, раскрыв громадные пасти, и туда полетели куски огненного камня. Звери глотали их, требуя новых. В их утробе бурлила кислота, превращая камень в ядовитый фосфин. Изрыгаемый драконами газ вспыхивал в воздухе бушующим пламенем, подчистую выжигавшим Нити в небе и на земле.

При виде Нитей над побережьем Нерата драконами овладел древний инстинкт. Как бы ни восхищался до этого Ф’лар своим бронзовым спутником, в последующие часы его восторг достиг новых высот. Взмахивая огромными крыльями и изрыгая пламя, Мнемент’ взмыл навстречу обрушившейся опасности. Доносимые ветром испарения мешали Ф’лару нормально дышать, пока он не сообразил низко пригнуться к бронзовой шее с подветренной стороны. Дракон издал пронзительный крик, когда шальная Нить чиркнула по его крылу, и нырнул вместе с Ф’ларом в холодное черное безмолвие Промежутка. Замерзшая Нить с треском отвалилась, и в мгновение ока они снова вернулись в реальность, навстречу Нитям.

Драконы вокруг Ф’лара то исчезали в Промежутке, то вновь появлялись, изрыгая пламя, пикируя и взмывая ввысь. Пока они перемещались над Нератом, Ф’лар начал понимать закономерность как в маневрах драконов, так и в движениях Нитей. Ибо, вопреки тому, что он узнал, изучая записи, Нити падали сгустками: не как дождь, непрерывным потоком, но как снежные хлопья, тот тут, то там, внезапно уносясь в сторону. И движение их не было плавным, как могло бы следовать из их названия.

Вот сгусток Нитей возникает над головой, и дракон, изрыгая пламя, взмывает в небо. Вне себя от радости, ты видишь, как клок съеживается и обугливается. Иногда какой-нибудь сгусток пролетает мимо всадников, и тогда один из драконов ныряет за ним, чтобы сжечь дотла.

Постепенно всадники преодолевали путь над столь густым и столь гостеприимно зеленым тропическим лесом. Ф’лару не хотелось думать о том, что могла бы сделать с этим великолепием всего лишь одна зарывшаяся в землю живая Нить. Он намеревался отправить сюда патруль, чтобы с небольшой высоты тщательно проверить каждый фут почвы. Одна Нить, всего лишь одна, могла навеки погасить все сияющие соцветия на лианах.

Где-то слева послышался рев дракона. Прежде чем Ф’лар сумел опознать зверя, тот нырнул в Промежуток. Раздались полные боли крики, как человеческие, так и драконьи. Закрыв руками уши, он сосредоточился, подобно драконам, на происходящем здесь и сейчас. Вспомнит ли потом Мнемент’ эти пронзительные вопли? Ф’лару хотелось о них как можно скорее забыть.

Он, Ф’лар, бронзовый всадник, вдруг почувствовал себя лишним. В этой битве сражались драконы. Всадник мог приободрить зверя, утешить его, обожженного Нитями, но при этом полностью зависел от драконьих инстинктов и скорости.

Жгучее пламя опалило щеку Ф’лара, вгрызаясь подобно кислоте в плечо, и с его губ сорвался мучительный вопль. Мнемент’ унес их в милосердный Промежуток. Всадник отчаянно бил по Нитям, чувствуя, как они крошатся в чудовищном холоде, и с отвращением стряхивая их себя остатки. Когда они вернулись во влажный воздух Нерата, боль от ожогов слегка утихла. Издав сочувственное ворчание, Мнемент’ спикировал за очередным сгустком, изрыгая огонь.

Ф’лар поспешно взглянул на плечо дракона, проверяя, нет ли там предательских следов от ожогов.

«Я нырнул очень быстро», – сообщил Мнемент’, уворачиваясь от пролетевшего в опасной близости сгустка Нитей, за которым устремился один из коричневых, чтобы сжечь дотла.

Прошли мгновения, а может, часы, когда Ф’лар, взглянув вниз, увидел залитую солнцем гладь моря. Нити падали в соленую воду, не причиняя вреда. Нерат находился справа на востоке, каменистый мыс изгибался к