— Так мы и бьем вполсилы! — прогудел Балашов.

— И правильно. — кивает Ростовцев: — будь моя воля я бы еще и ноги вам по коленки отрубил. Чтобы на одном уровне с ними были. Яшин, ты лучше скажи, что ты видишь. Выдай мне анализ как связующий.

— Ну… — Димка чешет в затылке: — эта, которая номер четыре, с той стороны, что с пластырем на переносице — она крутая. Это… а вторая, мелкая, номер восемь — супер крутая! Как она в воздухе появляется — я даже не видел! Только что справа была и тут же — уже слева! Пронеслась вдоль сетки как молния! О! Я понял! — он поворачивается к Балашову и тычет его кулаком в плечо: — вот наш Лилипут в жизни так не сможет. Он свои сто двадцать тонн хрен развернет так быстро, потому что инерция!

— Килограммов, а не тонн, Яшка.

— Без разницы. — отмахивается Дмитрий Яшин: — он слишком большой и слишком много весит. А эта номер восемь — она же мелкая! Она одной ногой в состоянии оттолкнуться и траекторию своего прыжка поменять на триста шестьдесят градусов!

— На сто восемьдесят.

— А?

— На сто восемьдесят градусов. На триста шестьдесят — это полный оборот.

— … точно. На сто восемьдесят. Или на девяносто, перпендикулярно. И в два раза… нет, в пять раз быстрей чем наш Лилипут… — Димка Яшин задумывается: — похудеть ему надо что ли…

— Хм. — Князев отпил еще глоток и поставил бутылку на место. Взглянул еще раз в сторону команды соперников. Тренер прав, такая вот тренировка в состоянии научить их очень многому. Действительно, если убрать их рост и силу, то в прямом столкновении с таким противником при прочих равных — они бы проиграли. Но история не терпит сослагательных наклонений, «Медведи» никогда не станут ниже или слабее, на то они и «Медведи». Яшин прав, маленький размер и вес этих девушек дает им преимущества в скорости и особенно — в маневре на площадке. Возможность мгновенно сменить направление, прыгнуть, отскочить или наоборот — подскочить к сетке. В ситуации, когда непосредственного физического контакта нет, а очки начисляются за касание и управление мячом эти девушки вполне могут составить им конкуренцию… однако…

— Это бесполезно. — сказал он, вытирая лоб полотенцем: — если у них и были шансы, так только в первой партии, пока мы не были готовы и отнеслись расслабленно. И первую партию мы выиграли, счет на табло.

— Ну-ка, ну-ка… — подобрался Ростовцев: — а скажи-ка мне, Князев, почему ты так думаешь?

— … почему… — он вздохнул, взглянув на тренера. Снова одно и то же, подумал он, Ростовцев порой бывает таким нудным, душу вынет со своими загадками, постоянно учит «думать самим». Натаскивает всех игроков команды решать задачки в уме считает, что глупый спортсмен — плохой спортсмен… а в то же самое время подбирает людей в команду по росту. В своем глазу бревна не заметишь, ага…

— Да потому что превосходящая сила ломает сложные комбинации. — отвечает он: — чтобы делать такие комбинации им нужно каждый раз очень сильно напрягаться. Вопросов нет, очень красиво, эффектно и зрелищно, но… — он качает головой: — на сколько их хватит? Каждая синхронная атака — это спринт, спурт на пределе. Каждая пробежка этой мелкой вдоль сетки — выматывает ее. Да… — поднимает он палец, предупреждая возражения Яшина: — при прочих равных тот же Лилипут быстрее устанет со своим центнером массы, но, во-первых, он двигается намного экономнее и, во-вторых, когда ты устал — тебе проще выполнить что-то элементарное, силовое, чем сложную комбинацию. Силовые удары просты и в них нечему ломаться. А вот комбинации… в любой момент что-то может пойти не так. И чем больше игроков участвуют в комбинации, чем она сложнее — тем больше вероятность что обязательно что-то пойдет не так… особенно когда ты устал.

— Смотри-ка. — хмыкает Ростовцев: — и чтобы ты посоветовал, если бы это был рейтинговый матч?

— Просто. — пожимает плечами Князев: — ничего не менять. Давить силой. Диагональные подачи, высокие блоки, удары сверху вниз… ничего не придумывать. Если сейчас начать придумывать — то можно еще хуже сделать. Нужно просто позволить парням играть свободно.

— Вот как. Яшин? А ты что скажешь? — тренер поворачивается к Димке Яшину.

— Жаль что «восьмерка» приземлилась. — отвечает Яшин: — а то она как звёздочка была! Такая — вжух!

— Но, но, но! Руки прочь от моей Лили! — вступает в разговор Костя Зуев. — я ее уже забил! В смысле — не лезьте к ней, я с ней первый решил познакомиться!

— Лили? Ты уже и имя узнал?

— Ха! Ваша лошадь поздно скачет, милорд! — гордо вскидывает голову Зуев: — я уже знаю о ней все! Кто она, откуда и что ей нравится! Мы тут еще неделю, у меня все получится! Вот после матча приглашу ее… в кино, вот! Или… тут есть нормальные рестораны вообще?

— Зуев, помолчи. — вмешивается Ростовцев и Константин — затыкается: — Яшин, ты мне как связующий скажи, если бы это был рейтинговый матч…

— Но это же не рейтинговый матч, Геннадий Валерьевич! Это — тренировочный! А значит нам нужно все попробовать! — вскидывается Яшин: — не играть скучно, как вон Князь говорит, а играть от души! В комбинации! Я бы подождал, когда «восьмерка» выйдет, чтобы попробовать их быстрой атаке противостоять! И… синхронная атака — эта, которая «четверка», — она же всегда «восьмерке» пасует! Не надо реагировать на всех «Птиц», достаточно следить за «восьмеркой»… как там ее — Лилей?

— Бергштейн. Лилия Бергштейн. Двадцать два года, рост метр шестьдесят пять, размеры груди, талии и бедер…

— Зуев, помолчи… — Ростовцев поворачивается к Яшину и смотрит на него, снова умудряясь смотреть сверху вниз, хотя Яшин его выше, он выше даже Князева, но это ничуть не мешает тренеру смотреть на него как старый, громадный волкодав посмотрел бы на несмышлёного маленького и пушистого щенка.

— Хорошо, Яшин. — говорит тренер: — а если «восьмерка» не выйдет?

— Тогда «четверка» подает пас этой, которая как училка в очках. Но… это не быстрый пас. Она дважды пробовала, и та дважды не взяла, помните? Слишком быстро… ей пришлось замедлить полет мяча, а это… это дает