понимать от чего он меня спас. Остаётся вопрос – сделал ли он это намеренно или случайно и является ли совпадением то, что преступление произошло именно в моем доме?

Глава 15

Проснулась я рано, потянулась до хруста в костях, мельком взглянув на своего соседа, он лежал рядом с закрытыми глазами и дышал ровно, но как-то чувствовалось – не спит. Перевалившись через его большое, твёрдое тело я первой заняла ванную, приняла душ, почистила зубы, подкрасилась, а когда свежая и ароматная выходила оттуда, столкнулась в коридоре с хмурым Лёнькой. Он был всклокочен, помят, за ночь зарос щетиной как Миклухо Маклай в трехнедельной экспедиции – и от этого невыносимо мил.

Я рассмеялась своим мыслям и спросила:

– Тебе кофе сварить?

– Нет, уж лучше я сам. Кофе ты варишь такой, что использовать его можно только в технических целях, – ответил он. – Подожди, умоюсь.

Я прошла на кухню и обнаружила записку от мамы – там она подробнейшим образом разъясняла что мы должны съесть на завтрак, что на обед, когда она придёт с работы и как сильно она меня любит. Улыбаясь неизвестно почему – просто так, от хорошего настроения, я перечитала её два раза и принялась выполнять инструкцию: нарезала тонкими ломтиками сыр, достала масло. Решив уточнить у Лёньки, будет ли он яичницу, я вломилась к нему ванну, запоздало подумав, что неплохо было бы постучать.

Но всё было в порядке – слава Богу, голым я его не застала, напротив, он был полностью одет и стоял у зеркала, от глаз до середины шеи покрытый белой шапкой пены для бритья.

– Ой, какой ты смешной! – вырвалось у меня. – Добрый Дедушка Мороз, ты подарки нам принёс?

– Лучший мой подарочек – это ты, – пропел он голосом волка-Папанова из мультфильма «Ну, погоди!», продолжая неторопливо бриться и поглядывая на меня в зеркало.

Наши взгляды встретились и воздух сгустился от напряжения. Казалось, его можно было резать на куски. Ноздри у него возбуждённо раздулись, глаза сузились, я сделала полшага вперед, боясь и ожидая продолжения, он резко повернулся, почти упёршись в меня – полщеки в пене, вторая половина гладко выбрита; я несмело подняла руку и бессильно опустила, не зная, куда же её девать…

– Уйди, – попросил он глухо, не двигаясь и не делая попыток прикоснуться.

– Что? – не поняла я, ожидавшая совсем иного.

– Уйди, – повторил он и добавил решительно, – свари свой кофе.

– Кофе? – тупо переспросила я. – Он же дрянной.

– Дрянного попью, – произнёс он с нажимом. – Иди и свари его. Пожалуйста.

Я вышла из ванны и прислонилась спиной к стене. Сердце бешено колотилось в груди. Что за энергетика у этого мужчины? Нервно подрагивая от не отпускавшего напряжения, я принялась варить кофе, начисто угробив маме беленькую, сверкающую плиту.

Кофе на самом деле оказался мерзким – когда Лёнька появился на кухне и мы уселись за стол, старательно отводя друг от друга глаза, то отхлебнув из кружек, не сговариваясь выплюнули бурду в раковину. Это разрядило обстановку.

– Откуда у тебя руки растут? – риторически вопросил он, становясь к плите. – Как можно из воды и молотых зёрен приготовить это?

– По-моему, варить кофе в турке – дикость, – отбивалась я, радуясь, что нашлась отвлечённая тема для разговоров. – У меня дома всю работу делает кофемашина.

– Да? А между тем, самый ароматный кофе получается именно в турке, томленый на медленном, очень медленном огне. А крупинка соли усилит вкус напитка…

Кофе и впрямь оказался шедевром. Некоторое время мы молча наслаждались им, затем Лёнька спросил:

– Много вчера прочитала?

– Нет, не очень, – замешкавшись, ответила я, не сразу сообразив, что он имеет в виду уголовное дело. – Там в списке родственников некий Куваев. Говорят, известная фамилия. Тебе не знаком?

– Знаком, – улыбнулся он.

– Ты можешь мне с ним встречу устроить? – ухватилась я.

Он захохотал, опустив голову на ладонь:

– А на приём к президенту ты записаться не хочешь? – выдал он, отсмеявшись.

– Не поняла, – обескураженно сказала я, удивляясь его реакции.

– Милая, ты вообще в этой стране живёшь? Новости смотришь? Политикой интересуешься? Куваев! Ну, пораскинь мозгами: Ку-ва-ев, – по слогам повторил Лёнька. – Ни о чём не говорит?

– Нет.

– Хорошо, наводящий вопрос: как фамилия нашего губернатора?

– Дмитриев, – ответила я несмело.

– Дмитриев, красавица, это прошлый губернатор. С ним я, кстати, хотя бы шапочно был знаком. Пару месяцев назад губернатор сменился. Дмитриев достиг предельного возраста и с почетом ушёл на пенсию. Повторим вопрос: как фамилия губернатора?

– Хочешь сказать Куваев? – спросила я недоверчиво.

– Ура! Вы угадали! Можете забрать свой выигрыш, – прогудел он, подтрунивая.

– Да нет, он просто однофамилец, – засомневалась я.

– Ага, полный тёзка, – поддакнул он весело. Вот повезло мужику!

– Хочешь сказать… Митинский маньяк изнасиловал дочку нашего губернатора?

– Точнее, изнасиловал и убил. Конечно, тогда он ещё не был губернатором, но к чести мужика следует признать, что в ходе всей суеты с его назначением и многочленных интервью в прессе о том, какой он хороший и пригожий, об этой истории ни разу не было упомянуто. Хотя он мог бы этим неплохо поспекулировать.

– Не было упомянуто… Так может, и не было ничего. Точнее, было, но не с ним.

– Послушай, милая, ты уж определись, или доверяешь мне, или нет.

Я посмотрела на него и определилась: не доверяю. Но вслух свои мысли выражать не стала, только спросила с обидой:

– А ты раньше этого мне сообщить не мог? Как ты вообще про этого Куваева узнал?

– Ты дала мне список – пятнадцать семей. Я пробил кто есть кто, вот и всё.

– Почему я слышу об этом только сейчас?

– Вероятнее всего, потому что не спрашивала.

– И что ещё я не знаю? – вопросила я, прищурившись, но ответа не дождалась, облокотилась на стол и призадумалась.

Все, пришедшие в голову этой ночью версии стали представляться весьма сомнительными.

Дочку губернатора изнасиловали и убили. Он когда-то обещал наказать преступника. Преступник вышел на свободу – ему отомстили, вот и всё. То, что инцидент произошёл у меня в квартире, не имеет никакого значения, либо всё было специально спланировано, чтобы меня подставить – шутка-ли, чудом уцелевшая жертва рядом с трупом своего насильника. Да кто тут поверит в её непричастность? Наоборот, самому Куваеву было бы очень на руку, если бы меня обнаружили рядом с трупом. Тем для разговоров тогда хватило бы на год, а его самого с той давней историей никто бы и не связал. Тем более новый губернатор никогда ни словом, ни взглядом не упомянул о своей беде. А