только, похоже Адка до сих пор не хороненная. Ларка, как поняла, что нечего дочку ждать, сразу повесилась, да и муженёк, говорят, покою ей не давал, все изводил бабу, попрекал то есть, что проворонила дочку. Говорят, сожалел потом…

– Что-то ещё можете сказать о родственниках? – продолжала я изменившимся голосом – в голову закралось страшное подозрение.

– Ты бы мне свою бумажку дала, я бы побыстрей вспоминала. – Предложила она, я дрожащей рукой сунула ей листок, она деловито пробежала его глазами. – Нет, всё. Остальные – пустозвоны. Мамаева – сирота, с бабушкой жила. Та, слышала, давно скончалась. Петровы с детьми в Москву переехали. Смирновы где-то в области, точно не скажу. Нет, всё, больше не знаю.

– А ваш муж… – осторожно начала я.

– Груш обожрался, – невежливо перебила она и весомо добавила, кивнув на небольшую толпу жаждущих опохмелки граждан, столпившихся перед входом – давай уж кончай, вишь, народ ломится, неймется ему.

Народу и правда было невтерпеж – кучка неопределенного возраста мужчин с пропитыми лицами шумно пересчитывала наличность, несколько подростков галдели, срывая друг с друга бейсболки…

Вдруг один парень из веселой стайки резко развернулся и бросился в подворотню, за ним на приличной скорости, явно нагоняя, проследовал ещё бегун, в котором я с удивлением узнала Лёньку. Обалдев от неожиданности, я кинулась было за ними, но была тут же остановлена бдительной продавщицей:

– А деньги? – сдвинув брови, спросила она, сцапав меня за рукав.

Сообразив о чём речь, я протянула ей обещанную за труды купюру, которую та тут же ловким движением сунула в необъятный бюстгальтер, и на миг растерявшись в валившийся в павильончик толпе, выскочила наружу, покрутила головой и стала ждать развития событий: чем-то эта погоня всё же должна была закончиться. Несмотря на то, что двигался Лёнька очень резво, уверенности в его успехе у меня было мало – парень в бейсболке явно знал куда бежать, в подворотне за углом располагался знаменитый на весь город сквозной подъезд, выходящий прямо на оживлённый проспект. Подъезд этот периодически закрывался бдительными гражданами на всевозможные запоры, но местная шпана регулярно их распечатывала, используя удобный проход для отступления во время своих разборок да стычек с ментами. Поэтому, выходило, что успех Лёнькиного предприятия напрямую зависит от того в какой стадии сейчас находится тяжба жильцов многострадального дома и мэрии, проявлявшей к ситуации завидный пофигизм – или чиновники вняли стенаниям граждан и лишнюю дверь всё-таки заложили, или остались глухи – и проход сохранился, а, значит, сохранилась и возможность сбежать.

Через пару минут Лёнька появился на горизонте. Он шёл медленно, тяжело дыша, и, приблизившись, встал, опираясь на собственные колени, как заправский спортсмен.

– Сквозной подъезд? – участливо спросила я, он глянул исподлобья и спросил, всё ещё отдуваясь:

– Откуда знаешь?

– Про него все знают, – не стала я прикидываться ясновидящей, – вся шпана через него от ментов бегает…

– Кстати, о шпане, – встрепенулся он и внимательно огляделся. Заметив в отдалении молодежь с пивом, всё ещё срывающую друг у друга кепки, он негромко окликнул, – Эй, пацаны…

«Пацаны» повернулись и стало заметно, что несмотря на высокий рост и пиво это действительно ещё пацаны – лет по семнадцать, не больше. Трое молодых людей затоптались смущенно, не зная куда деть ставшие лишними в руках бутылки, когда Лёнька подошел и спросил сурово, кивнув в сторону, в которую только что носился:

– Этот… товарищ с вами был?

– А чё за дела, дядя? – подал голос самый смелый и тут же умолк под «дядиным» взглядом.

– Не, этот не с нами, – ответил его долговязый собутыльник, и, ущипнув себя за едва начавшую пробиваться бородёнку, неуверенно уточнил, – если вы про того, который от вас в подворотню бегал. Через подъезд ушел, да?

– Похоже, здесь все про подъезд знают, – не стал отпираться Лёнька, а третий парень, замерший с открытым ртом и чужой, добытой в бою кепкой радостно закивал:

– Конечно, сами сто раз через него бегали…

– Так что там с тем пацаном? – не стал вдаваться в чужое прошлое Чернов.

– Да какой он пацан – мужик уже, – вдруг разговорился смелый, называвший моего соседа «дядей», – лет 35.

– А какого хрена он с вами вялился? – грубо, но доходчиво уточнил Чернов и ребята сразу посерьёзнели, выражая готовность ответить на все Лёнькины вопросы.

– Прибился как-то, – пожал плечами смелый, бывший, похоже, лидером в этой компании, – сами не поняли, сказал «пива куплю», ну вот мы и…

– Ну что, купил пива? – усмехнулся сосед.

– Да нет… – вразнобой промычали друзья. – А что он натворил?

– Натворил… – вздохнул Лёнька и ничего не объясняя направился к машине, не забыв прихватить меня под локоток и оставив друзей теряться в догадках.

– Это что, по мою душу? – проблеяла я, оказавшись в машине и начиная осознавать просвистевшую у самого носа опасность. Бегун в бейсболке напомнил мне молодого мужчину, напавшего на меня у подъезда. – Лёнь, так он же… блин, тот же самый! Как ты его узнал?

– Никак, – не стал хвастаться он, – просто почувствовал… Да и наблюдал он за дверью… необычно как-то, напряжённо…

– Думаешь, тот же самый, что у подъезда? – высказала я свои догадки.

– Не уверен, но похож, очень. Осторожничает, гад, к пацанам местным прибился…

– Так он же ко мне подбирается! – возмущенно возвестила я и принялась активно вращать головой, выглядывая поджарого мужчину в бейсболке. – Может, зря ты охрану отпустил?

– Сама говоришь: толку от них – чуть.

– Всё равно спокойнее. Пока они были рядом, даже приблизиться никто не смел…

– Правильно, потому что они всех в округе 20 метров отпугивали. Так проблему не решить.

– Возможно, но работать червяком для рыбки тоже не слишком приятно!

– Придется, дорогая, – сдержано усмехнулся он, – видишь, мальчиков наших не стало и паренёк этот зашевелился.

– Он слишком резво шевелится! Боюсь, как бы я шевелиться не перестала! Слушай, если тебе жалко денег, то я могу заплатить им сама, только верни охрану!

– Натурой? – хохотнул он.

– Что, прости? – не поняла я.

– Платить собираешься чем, натурой?

– Деньгами.

– Значит, есть всё-таки американская бабушка с наследством, – засмеялся он, – иначе вряд ли ты смогла бы позволить себе их услуги.

– А что, это так дорого? – обомлела я.

– Ну что ты, – поднял он брови, – это же частный благотворительный фонд с весёленьким названием: «Защитим Ирину Степанову!»

– Сколько я тебе должна? – приняла я деловой вид.

– Да не много. Возьмешь кредит, ипотеку на 20 лет, до пенсии, глядишь, потихоньку рассчитаешься. Для тебя я сделаю скидку… Предположим, акция, два охранника по цене одного. Что скажешь?

– Мы с Ольгой под таким слоганом втюхивали просрочку.

– Да?