с заслуженной пенсией. Тебя, Роквал, с обретением титула Барона. А тебя, Рамас, — пришлось сжать плечо довольного друга, — и тебя, Селеста, поздравляю с бракосочетанием. Вы заслужили своё счастье!

— Заглядывайте к нам почаще, господин Ваерс, — радостно улыбнулась Селеста, целуя меня в щеку. — Вы здесь один из самых желанных гостей. Мы никогда не забудем вашу помощь и вашу доброту. Госпожа, — вдруг обратилась девушка к Искриде. — Вы не окажете честь?

В ответ гиара понимающе хмыкнула и утвердительно кивнула, а затем, сделав несколько шагов вперед, ступила на пьедестал. Завидев очередное явление правительницы Лавалара, во дворе воцарилась звенящая тишина и выждав нужно время, Опаляющая широко улыбнулась и громко выкрикнула:

— ПРАЗДНИКУ БЫТЬ!

И праздник действительно состоялся. Как ни крути, но демоны умели веселиться как никто другие. Их праздники и пиршества абсолютно не походили на знакомые мне пирушки. Инферийцы не умели сдерживаться, да и не хотели, они отдавали всех себя своим страстям и желаниям. Если они пили, то пили от души. Если ели, то ели до отвала. А если что-то праздновали, то праздновали до упаду. Веселились и гуляли практически все, кто явился в резиденцию к Хтарам. Даже старый хрыч Грамар не удержался и пустился в пляс со своей внучкой и Рамасом. Народ демонов предстал во всей своей красе.

Наблюдая за окружающими, наблюдая за Искоркой и Фи, наблюдая за гогочущими парнями, которые подбрасывали в воздух Хтаров, наблюдая за хитрыми девицами, которые стреляли в меня глазами, я всё чаще ловил себя на мысли, что не хочу лишаться всего этого. Наблюдая за всеми со стороны, я впервые в жизни я предался сожалениям. Сколько себя помню, я ни о чем не жалел, но сейчас сожаления накрыли разум густой пеленой. Я жалел, что не могу остаться с ними на больший срок. Жалел, что моё существование сложилось именно таким образом. Жалел о том, что у меня осталось столь мало времени.

Но в то же время вместе с сожалением пришел и некий душевный покой. Даже если я исчезну и меня не станет, у них всё будет в порядке и без моего участия, а значит свою грёбаную жизнь я не растратил попусту.

Хе-хе-хе… Сожалей. Сожалей сильнее.

— Сегодня можешь визжать сколько угодно, — тихо буркнул я, и сделав несколько шагов назад в полумрак стены праздничного навеса, прислонился плечом к колонне. — Сегодня ты не испортишь мне настроение.

Ха-ха-ха… Вижу, ты стал более уверенным. Сила воли еще не покинула тебя. А насколько хватит твоей уверенности? Каково это? Расскажи… Каково это наблюдать за их радостью? Каково это не знать и не испытывать собственного счастья? Каково это не есть, не спать, не пить. Каково это понимать, что разум и тело предают? Зачем тебе такая жизнь?

— Злорадствуешь, значит? Ну-ну…

Хи-хи-хи… Хочу понять… Хочу понять ради чего ты столь напрасно растрачиваешь силы. Ты же едва держишься. Зачем ты упорствуешь, если всё равно конец тебе прекрасно известен? Ты не выстоишь. Ты… не победишь.

— Никто и не говорит о победе. Так или иначе, но уходить я буду на собственных условиях.

Хохот Опустошителя вдруг опалил разум нарастающей пыткой. Сознание сковало болью гораздо сильнее, чем раньше. Протест заревел будто раненый зверь. Радостные разумные, которые плясали во дворе вновь обратились иллюзорными безобразными тварями. От нахлынувшей агонии руки затряслись и тело пошатнулось, но сцепив до хруста зубы, я тихо рассмеялся себе под нос.

— Неужели… это всё? — сиплым и прерывистом тоном поинтересовался я. — Неужели это всё… на что ты способен?

Вместо ответа тот вновь громко и заливисто расхохотался. Краем периферийного зрения я сумел рассмотреть его расплывчатый силуэт среди приглашенных, который полубезумно мне скалился.

Запомни эти слова… ТЫ скоро пожалеешь…

«Мой разоритель, неужели снова?» — взволновано прошептала Истра, заметив мои изменения.

— Всё… всё… в порядке… Просто кое-кто пытается… нагадить, — пропыхтел сдавленно я с кривой ухмылкой на лице.

Однако стоило мне отдышаться и выпрямиться в полный рост, как я почти лицом к лицу столкнулся с Искридой и Фи. Из-за агонии я даже не успел понять, когда они приблизились, но судя по их хмурым лицам они многое увидели.

— Как долго? — с грустью осведомилась Фи, коснувшись моей щеки.

— О чем ты? — включил я дурака, но голос из-за недавних потуг сильно осип.

— Как долго это будет продолжаться? — в лоб спросила гиара. — Как долго ты будешь притворяться? Мы видим, что ты не спишь. Видим, что ты совсем не ешь. Ты ничего не пьешь. Ты всегда натянуто улыбаешься будто терпишь боль, а на окружающих смотришь словно рядом постоянно враги. Твой глаз, твоя рука, твоё лицо… Тебе же хуже день ото дня. Это влияние Опустошителя, да? Это в нём проблема?

Слава всему Сущему, что они в курсе лишь об этом, а не обо всём остальном.

— Ранкар, расскажи, — с мольбой в голосе прошептала вана вслед за демонессой. — Расскажи нам. Мы не можем просто сидеть и смотреть, как ты страдаешь…

— Я в норме, девочки, — как можно теплее изрёк я. — Веселитесь дальше и…

— Ты лжешь нам, Ваерс! — припечатала нещадно гиара с нарастающей обидой, резко меня перебивая. — И лжешь уже достаточно давно. Мы не тупые и не слепые. Мы…

Теперь пришла уже моя очередь перебивать. Левая ладонь коснулась щеки Фьётры, а вот почерневшая правая, которую я почти не чувствовал, коснулась волос гиары. Несколько мгновений я смотрел на них с мягкой улыбкой, а после тихо произнес:

— Я люблю вас. Люблю больше жизни, — честно проговорил я, отчего обе девушки разом смутились. — Что бы ни случилось в будущем знайте это. Если я не говорю вам о своих тяготах — это не значит, что я вам лгу. Просто сейчас… так надо. Потерпите еще немного. Еще хотя бы чуть-чуть. Всё обязательно наладиться. Скоро. Очень скоро.

Я лгал. Снова лгал. Лгал и оттягивал время. Я видел в их взглядах подозрения. Видел печаль и бессилие. Видел боль в глазах Фи и Искорки. Вот только кто бы знал, что моя сила воли даст трещину именно сегодня. Именно сегодня я переступил черту собственного лимита. Случилось то, чего я не забуду никогда. То, за что я себя проклял на веки вечные.

Левая ладонь продолжала с нежностью и успокоением поглаживать Фьётру по щеке, но вот правая против моей воли вдруг перетекла на горло Искриды. Душевная боль гиары пропала из глаз и ей на смену пришла боль физическая. Руны Опустошения на правой руке запульсировали, крепче сжимая горло демонессы. Правый глаз обдало яростным пламенем боли, а