– Я не позволяю себе разговаривать с девушками подобным тоном. И не пытаюсь унизить их, вынимая на свет Божий грязное белье, – спокойно парирует Клим. – Сейчас меня мало волнует, что произошло в вашем совместном с Ксюшей прошлом. Я всего лишь хочу помочь сестре разобраться со всей этой ситуацией. И прошу провести новый ДНК-тест, чтобы узнать, кто же является родителем Саши.

– Пошли вы к черту! – скрипнув зубами, Ветров смотрит на Женю: – Без доказательств я вам сына не отдам. Идите в полицию.

– И ты сядешь, – напоминаю я ему. – Руслан, у тебя нет выхода. Либо мы решаем все через полицию, а в таком случае тебе придется за многое нести ответственность, либо ты добровольно соглашаешься на тест. И еще, Ветров, напомню тебе кое-что. Я по документам числюсь матерью Саши. Понимаешь, к чему я клоню?

40

40

– И что нам теперь делать? – глухо спросила Женя, когда мы с ней и с Климом сели в машину. Ее брат молчал, невидящим взглядом уставившись через лобовое стекло на дом Руслана.

Ветров выставил нас за калитку, не желая продолжать разговор. Послал к черту, пообещав вызвать полицию, если мы еще раз заявимся к нему. И если я против вмешательства правоохранительных органов ничего не имела против, то Клим был со мной не согласен.

Я помнила про его опасения, связанные с бывшим мужем Жени, но конфликт с Русланом распалил меня до такой степени, что я была готова идти до конца. Кипевшее в груди негодование требовало выхода, хотелось действовать, поставить в этой истории окончательную точку. Однако я молча покинула территорию Ветрова и все так же молча села в машину, понимая, что решать и действовать должна вовсе не я.

– Клим! Пожалуйста, не молчи, – с отчаянием воззвала к брату Женя, не дождавшись ответа на свой вопрос.

– Я думаю.

– Давай рассуждать, – предложила его сестра.

– Тебе не понравятся мои рассуждения, – покачал головой парень и завел двигатель. – Мы ошиблись.

– В чем? В своих предположениях? – голос Жени дрогнул. – Ты же был уверен в том, что Саша…

– Я и сейчас уверен, – кивнул Клим. Автомобиль тронулся с места и теперь мы двигались по узкой дороге вдоль частного сектора, подбираясь к более оживленному району города. – Ошиблись в том, что Руслан согласится решить этот вопрос мирно. Вы двое, – покосился он на меня, – явно сводите счеты.

– Я ничего не свожу, – поджав губы, покачала головой я. Откинулась на спинку сиденья и повернулась к окну, разглядывая проплывающие мимо аккуратные домики и сады. – Искренне хотела вам помочь и, поверь, не ожидала, что он поведет себя подобным образом.

– Не знаю как вы, но я его понимаю, – тихо произнесла Женя. – Руслан считает Сашу своим сыном. Совершенно нормально, когда родитель защищает своего ребенка. Я бы на его месте поступила ровным счетом так же.

Мы с Климом промолчали. Не знаю, о чем думал брат Жени, но я была с ней согласна. Почему-то в наших представлениях Руслан, услышав о возможном мошенничестве Лиды, должен был согласиться на ДНК-тест без колебаний. Нам троим даже в голову не пришло, что Ветров может нам не поверить.

Идиоты.

– Клим, а если он сейчас соберет вещи и уедет? Увезет ребенка? – Женя помассировала виски. Я постаралась перехватить ее взгляд в зеркале и ободряюще улыбнуться, но девушка неотрывно смотрела на брата.

– Ксюша, ему есть, куда ехать? – чуть повернулся Клим ко мне. Я задумалась.

– Если честно, я не знаю, – призналась после минуты размышлений. – К друзьям с ребенком не уедешь, на поиск нового жилья требуется время. Руслан может действовать глупо, безрассудно… – Я хмыкнула, вспомнив его поступки годовой давности и все то, к чему они привели. – Но он должен понимать, что нам есть, что ему противопоставить. Думаю, сейчас он готовиться к визиту полиции.

– Будет заметать следы? – кивнул Клим.

– А как? В очередной раз менять Саше свидетельство о рождении? – с сомнением покачала я головой. – Пока мне в голову приходит только его мать. Он может обратиться за помощью к ней. Они, конечно, общаются уже не так, как раньше, но она его мама. Родители всегда будут защищать своего ребенка, – продублировала я недавно прозвучавшую мысль Жени.

Машина дернулась, и я испуганно вцепилась в кресло. Клим резко повернул руль вправо и остановил автомобиль на обочине, заглушив двигатель.

– Я идиот.

– Что? – Женя, сидевшая на заднем сиденье, подалась вперед. – О чем ты?

– Ксюша сказала про родителей, – пояснил Клим, повернувшись к нам. – Я ведь говорил с матерью Лиды.

– Не понимаю, к чему ты ведешь, – нахмурилась я.

– Что, если они отправили меня к вам в город, просто чтобы запутать? Наврали о своем конфликте? Попытались пустить меня по ложному следу?

– Но ведь ты вышел на меня, – напомнила я.

– Да, но совершенно случайно. Родители Лиды могли не знать всех подробностей поступка своей дочери. Сомневаюсь, что она рассказала им всю историю: завела интрижку с женатым мужчиной, развалила семью, продала ребенка. – Пальцы Клима нервно постукивали по рулю. Это немного действовало на нервы, но мы с Женей молчали, прислушиваясь к рассуждениям парня. – Она могла сказать им, что сделала аборт. Или наплести про бездетную пару, которой она «пожертвовала» ребенка.

– Звучит бредово, – усмехнулась я.

– Вся эта ситуация заслуживает маркировки «бред». Огромными буквами, – поморщился Клим. – В любом случае, думаю, мне следует встретиться с родителями этой женщины еще раз. Только теперь действовать жестко. Указать им, что их дочери грозит серьезное судебное разбирательство. Они ведь не знают, что мы стараемся провернуть все как можно тише.

– Спасибо, что согласилась остаться со мной. – Женя вырывает меня из воспоминаний. Стоя у окна квартиры, которую они с Климом сняли на то время, пока будут находиться в Сочи, я разворачиваюсь к ней и с улыбкой благодарю, когда девушка протягивает мне стакан с лимонадом.

– В одиночестве ты бы сошла с ума.

Клим улетел к родителям Лиды вчера вечером. Ночью написал, что приземлился, и мы с Женей с раннего утра ждем его звонка.

– Это мягко сказано, –