боли и разочарования, осознав, что в очередной раз поверила человеку, который был этого недостоин. – Я вновь выгнала Руслана. Мы развелись. И до твоего появления я не видела бывшего, не созванивалась с ним. Даже не знала, что он уехал из города.

– Я не понимаю… У Руслана был с ней роман? – спрашивает Клим. – Как долго они встречались?

– Сам Руслан охарактеризовал их связь ошибкой, мимолетным романом.

– И он поверил в то, что она беременна от него?

Я машу рукой, вскочив на ноги:

– Нет, он потребовал сделать ДНК-экспертизу. Внутриутробную. И по результатам он был заявлен отцом.

Клим трет ладонью лоб, ерошит волосы. Вновь бледнеет, выглядит так, словно я сказала нечто ужасное.

– Ты видела эти результаты?

– Нет, – признаюсь я. – Просто спросила его, почему он верит случайной любовнице, а он сказал про экспертизу.

Клим выдыхает с явным облегчением. А я требую:

– Теперь рассказывай, для чего ты ищешь Лиду и почему тебя так волнует ребенок Руслана. Какое отношение ко всему этому имеет твоя сестра?

37

37

Клим

Все это дурно пахнет.

Очень дурно.

Почему-то я не подумал о том, что ребенок Руслана может быть от Лиды. А ведь по срокам все сходится! Я не верю, что после подсадки она сделала аборт, а затем сразу же забеременела от первого встречного… Хотя в этой жизни нет ничего невозможного, мать вашу!

Ксюша стоит передо мной, напряженная и взволнованная. Требует ответа, а у меня в груди холодеет от мысли, что все поиски могут оказаться напрасными. Черт, я ведь обещал Женьке найти малыша.

Что делать, если этот ребенок – сын Жени и Сергея? Руслан воспитывал его год! А я просто заявлюсь и потребую вернуть «пропажу»?

– Клим, не молчи, ты меня пугаешь! – восклицает Ксюша. Складывает руки на груди и всем своим видом показывает, что без ответов на прозвучавшие вопросы не отпустит меня.

Имеет право. Я заставил ее рассказать подробности расставания с мужем, а теперь молчу, погрузившись в рассуждения, от которых девушка волнуется еще больше.

– Я уже говорил, что ищу Лиду для своей сестры. – Вздыхаю, собираюсь с мыслями и начинаю рассказ, который заслуживает крупные заголовки таблоидов. – Пять лет назад она вышла замуж. Сергей не особо мне нравился, но Женька ходила влюбленной кошкой, не хотела никого слушать. Упорно твердила, что мы все ошибаемся, Сергей хороший, Сергей замечательный, Сергей ее судьба. Удивительно, но первые три года все шло неплохо. Они много путешествовали, обзавелись домом, он начал строить политическую карьеру, Женька занялась различными благотворительными проектами. А потом встал вопрос о наследнике. И выяснилось, что детей они иметь не могут.

– Почему? – вырывается у Ксюши вопрос. Она сразу же закусывает губу и с виноватым видом бубнит: – Прости, бестактно о таком спрашивать.

– Ну, почему же, – пожимаю я плечами. – Сначала Женька винила исключительно себя. В детстве она несколько раз сильно болела, врачи, услышав об этом, предполагали, что невозможность забеременеть и выносить ребенка стало неприятным последствием этого. Однако потом один из специалистов настоял на том, чтобы Сергей тоже сдал анализы. И вскрылось, что его сперматозоиды не такие активные, как должны быть. Словом, засада по всем фронтам. Около года они проходили обследования, лечились, пытались забеременеть, но не получалось. Потом Женька заговорила об ЭКО. Начались скандалы. Врачи не давали гарантию, что подсадка будет удачной.

– Боже, – шепчет Ксюша, опускаясь на кровать и закрывая лицо руками. – Лида стала их суррогатной матерью? Но Руслан…

– Подожди. Мы не станем сейчас делать выводы, – обрываю я ее рассуждения. – Давай для начала я расскажу все до конца? – Она кивает, и я продолжаю: – Анкету Лиды нашла моя сестра. Девушка подходила по всем параметрам и очень нуждалась в деньгах, ее отец перенес инсульт и нуждался в длительной реабилитации. Они заключили контракт на суррогатное материнство. Яйцеклетку взяли у моей сестры, сперму – в банке доноров. Женя уехала в другой город по делам благотворительной организации как раз в тот день, когда должны были сделать процедуру. Все прошло хорошо, врачи давали хорошие прогнозы. Через неделю сестра вернулась из поездки, и ее ключ не подошел к двери их с Сергеем городской квартиры.

Я покачал головой, вспоминая события тех дней. Оказалось, что обожаемый сестрой Сереженька уже полтора года жил на две семьи. Завел роман с какой-то моделью-экскортницей, которая каким-то чудом еще и забеременела от него. Она объявила об этом аккурат после процедуры ЭКО. Естественно, муж сестры предпочел обзавестись своим наследником, а не «ребенком из пробирки», да еще и от донора. Оперативно подал на развод, а чтобы не было проблем и процесс не затянулся, откупился от Лиды при условии, что она в случае беременности сделает аборт.

Ксюша слушает мой рассказ с каменным выражением лица. Я не могу считать ее реакцию, это немного сбивает с толку. Когда я дохожу до момента, когда вся правда всплыла наружу, девушка с шумом втягивает носом воздух и снова закрывает лицо руками. Ее плечи дрожат.

И в этот момент я понимаю, что Ксюша сочувствует моей сестре. Ставит себя на ее место и проживает те эмоции, которые пришлось пережить Жене. Это трогает. У меня самого ком в горле застревает каждый раз, когда вспоминаю те события.

Потому что это было ударом. Очень неожиданным и сметающим с ног всю нашу семью. Даже меня, пусть я и скептически относился к браку сестры с самого начала.

– Потом был развод. Сергей сказал, что подсадка закончилась неудачей, еще одну оплодотворенную яйцеклетку он приказал уничтожить. Имел право, скотина, Женя на него доверенность оформляла… – продолжаю рассказывать, отвернувшись к балкону. – Сестра, конечно, не поверила, но в клинике все подтвердили, а телефон Лиды был все время недоступен.

– Подожди, – останавливает меня Ксюша. – Ты ведь из другого города?

– Да. Из Петербурга.

– А Лида? – настороженно спрашивает девушка.

– Тоже. Позже выяснилось, что она покинула Питер. Не знаю, как оказалась у вас, что ее туда привело, но сейчас ее нет ни в Питере, ни в Ростове, ни в Твери, где живут ее родители. Связь она с ними не поддерживает. Год назад привезла им деньги на лечение и исчезла. – Ловлю испуганный взгляд Ксюши и понятливо усмехаюсь: – Нет, она жива. Шлет иногда родителям на