тускло поблескивает колдовское золото, и весь мир отступает. Точно нет ни Радкевичей, ни Авсарова, ни Таши, ни Анджея, ни прошлого, ни будущего — только ладонь в моей руки и тепло женщины, ради которой хочется жить. Марика поднимает ладонь и легко касается моей щеки — нежно, бережно. По-домашнему. Тянусь к ее пальцам, продлевая мгновение, точно это касание — мой якорь в надвигающемся шторме.

— Ты знаешь, о чем я думаю? — шепчут ее губы, почти касаясь моих. — Я думаю…

Наше дыхание смешивается, и мысли летят прочь, уступая чувствам.

— Что, если бы мы встретились в другом месте, в другом времени… Без бандитов и шлюх, без разборок, обязательств и фиктивных договоров? Просто ты и я. Стали бы мы интересны друг другу? — губы Марики касаются моих — осторожно, будто спрашивая разрешения. Ее поцелуй нежен и робок. Первый, не взятый мной без спроса, не вырванный в разгар страсти, не являющийся прелюдией к сексу. Настоящий, искренний, идущий из глубины горячего сердца моей валькирии. Он становится глубже, отчаяннее, как будто за ним скрывается неуверенность, страх будущего и желание удержаться за настоящее. Я обнимаю жену что есть силы, а она вцепляется в куртку. Воздух вокруг нас теплеет на пару градусов и, кажется, начинает таять снег. Но, к сожалению, мы не можем вечность целоваться на старом кладбище.

— Нужно ехать, — шепчу, отрываясь, но не отпуская из объятий. Марика кивает, молча глядя в глаза. Мы оба понимаем: этот поцелуй может быть последним.

Впереди Авсаров, Жуков, Радкевич. Впереди война…

Возвращаемся в почти проданную и уже не нашу машину, оставляя на снегу две цепочки следов, идущих в одном направлении. Вместе.

* * *

Марика

Тимур Авсаров немногим старше Ингвара. Черные волосы пострижены в короткий «ежик», на шее золотая цепь толщиной в палец, в правой руке бутылка подаренного виски, в левой эффектная, чересчур загорелая блондина с кукольной улыбкой, не сходящей с ярко накрашенного лица. Нас встречают по первому разряду и даже не обыскивают на выходе, где из стрелкового оружия сложено подобие шалаша. Кореша Тимура приехали обмыть новую тачку и отпраздновать завтрашнее Рождество. А мы с Ингваром — экзотические зверушки из чужой страны, приглашённые развлекать гостей, как гвоздь программы.

Даль держится как рыба в воде, только напряженная ладонь не отпускает мою талию. От машины Тимур в восторге, через слово вспоминает новую «ласточку» и рвется сесть за руль, даром что изрядно пьян. Сигары ему и парням тоже «зашли». Одна коробка уже раскрыта и стоит на барной стойке. Бритоголовые качки разыгрывают из себя крутых плантаторов, зажимая скрученные табачные листья в толстых пальцах и давясь непривычной крепостью терпкого сладковатого дыма.

— Это мой предвыборный штаб, — гордо сообщает Авсаров, и до меня только доходит, что и бар, и стол с закусками и бухлом организованы посреди съемочного павильона. Видеокамеры и стойки с софитами задвинуты в угол, а сидя на подоконнике чуть в стороне курят двое парней совсем не брутальной внешности.

— Тоха, сними меня с другом! Покажем избирателям, что Тимур Авсаров не пальцем деланный — ведет дела с самим Ингваром Далем из Швеции. Ты вообще настоящих миллиардеров видел, а, Кулик? *(пасхалка к моему роману «Заповедный тупик», действия которого происходят через 13 лет после «Кандидатки». Антон Куликов, кинооператор — главный любовный интерес героини Александры, кинопродюсера. Книга вышла в печати в издательстве «Азбука-Аттикус», почитайте — там весело и про кино) — «лесной король» тянет мужа в центр зала, и рука Игоря с явной неохотой покидает меня.

— Тимур Назарович, — рослый рыжий парень поднимается навстречу и явно старается подобрать слова помягче. Заказчик пьян, вооружен и не то чтобы сильно адекватен, от такого можно ожидать гонорар не купюрами, но свинцовыми пулями.

— Образ российского депутата воплощен идеально, — ухмыляется рыжий, мгновенно располагая к себе, — но надо спросить режиссера, как это все впишется в концепцию вашего образа…

— Заебись впишется! — настаивает Тимур, багровея, что кто-то вздумал перечить его гениальной задумке. Съемочная группа заметно напрягается, но камеру расчехлять не спешит, чем злит Авсарова еще больше. Братва явно чувствует настроение босса, переглядывается и откровенно потирает кулаки.

За пять лет почти ничего не поменялось, — те же замашки, те же крутые лбы и уверенность, что всем в мире правит бабло и сила. Только малиновые пиджаки уступили дорогим шмоткам от Версаче и Армани, и те, кто вчера крышевал ларьки и кооперативы, или гонял микрики с тушканчиками через границу, теперь «уважаемые короли», рвущиеся вершить судьбы народа через политику. Ловлю взгляд Ингвара, надеясь, что у мужа есть решение, как нам без потерь сбежать из этого навязчивого гостеприимства. Но Даль улыбается, своей фирменной беспечной и обнимает Тимура за плечи, как близкого друга. Судя по тому, что мой швед нашептывает на ухо Авсарову, идея действительно неплоха. Складка между бровей «лесного короля» разглаживается, он довольно ржет и хлопает Игоря по плечу.

— Короче. Сейчас мы делаем несколько фото на память, потом мой друг — миллионер и филантроп из Швеции дает интервью о нашем партнерстве и перспективах сотрудничества, а после можете быть свободны, — командует кандидат в депутаты, и съемочная группа успокоенно выдыхает, собираясь вместе с Ингваром в отдельное помещение с другой стороны зала. Черт! Я категорически не хочу оставаться одна со всей этой развеселой братвой!

— Марика! — словно почувствовав мое состояние, машет муж.

— Да оставь ты свою девку, не боись — не обидим! — усмехается Авсаров, но от его улыбки мне хочется натянуть юбку пониже.

— Моя жена — доктор экономических наук, — сообщает Ингвар и братки внезапно затихают, перестают сально лыбиться и даже как-то собираются, точно хулиганы в кабинете директора школы, а муж, довольный эффектом, добавляет, — Тимур, как считаешь, интервью доктора наук международного класса добавит веса твоему кино и уважения избирателей?

Авсаров сияет, как бриллиант в золотом зубе, и не препятствует нашему уединению с телевизионщиками. Следующие двадцать минут Ингвар поет с вдохновением опытного дипломата про перспективы международного сотрудничества, про величие новой России, формирующееся здесь и сейчас такими парнями, как его приятель и партнер, про глубокую душу русского народа и светлое будущее с целой бездной радужных перспектив. Я время от времени поддакиваю, вставляя умные общие фразы и поражаясь, когда это вареный омар научился так лить в уши, словно читал перед сном учебник по научному коммунизму с поправками на капитализм с человеческим лицом.

Рыжий оператор довольно показывает большой палец, пухленький мальчик-репортер разве что не бросается с поцелуями и объятиями — мы явно сделали ему хронометраж.

Возвращение в зал встречает нас