камне. Каждая выщербина на костях. Каждое движение формирующихся монстров — всё это стало частью единой картины, которую мой разум обрабатывал с нечеловеческой скоростью.

Серая кожа пошла волнами по рукам. Когти вытянулись, превращая пальцы в оружие. Я вновь перестал быть человеком. Стал чем-то другим. Чем-то, созданным для убийства. Но за последнее время у меня создавалось ложное ощущение от того, что Древняя Форма — моя истинная, а человеческая — так, промежуточная между самыми яркими событиями.

К сожалению, именно такие события были запоминающимися в моей жизни. Чем же я стал…

И я рванул вперёд, окончательно подавив все лишние мысли.

Медлить было нельзя. Я не стал ждать, пока они завершат сборку или займут выгодные позиции. Моей стратегией была одна лишь ярость и скорость, замешанные на отчаянии.

Быстро. Только быстро. Я жёг выносливость, как дрова, не обращая внимания на нарастающую тяжесть в мышцах.

Автомат в моих руках взревел очередью. Я не целился в головы или сердца — этих понятий здесь не существовало. Я стрелял в точки соединения, в узлы, где кости сцеплялись с камнем, подсвеченные Глазом Предвидения. Трассеры прошивали воздух, впиваясь в грубые каменные торсы, откалывая куски, сбивая с ног ещё неустойчивых монстров. Пустые магазины падали в кости с глухим стуком. Я вщёлкивал новые на бегу, двигаясь вдоль стены, пытаясь опередить процесс оживления. Очередь в паучий клубок с черепом — конечности разлетелись в щепки, тварь рухнула, но тут же начала жадно втягивать в себя новые кости с пола.

Не давай регенерировать. Добивай нормально. Или ты тут на неделю остаться решил? Я-то не против, но у тебя вроде как дела есть. И выкинь уже эту бесполезную железку. От неё толку как от нуля с палочкой.

Речь Йона пронеслась в голове. Я сменил тактику. Рывок вперёд, сапог с размаху вминает череп паука в каменный пол. В тот же миг чувствую движение сбоку — каменная рука, увенчанная кулаком из спрессованных тазовых костей, летит в висок. Уклониться уже не выходит. Вкладываюсь в удар плечом, принимаю его на броню по касательной. Глухой удар, как от отбойного молотка, отдаётся по всему телу. Лёгкие на миг пустеют от воздуха. Но я уже нападаю сам, и Нож Зверолова, вспыхнув белым пламенем, описывает короткую дугу. Лезвие не режет камень — оно взрывает его. Рука от каменного торса отлетает, рассыпаясь на груду булыжников и костяной крошки.

Но сзади уже нависала тень. Я не стал оборачиваться — почувствовал это Временным Прозрением, словно за нити потянувшим меня вперёд. Там было нечто большое, многоногое. Рывок вперёд, падение на одно колено, скольжение по костям. Над головой со свистом проносится что-то тяжёлое — смотрю краем глаза: огромная нога, собранная из трёх скреплённых бедренных костей и увенчанная копытом из сплавленных черепов.

Один удар вблизи свободной рукой нанёс больше урона, чем верный Абакан. Камень с треском лопнул, жёлтый свет погас, и конструкция рухнула, разбираясь на составные части, а я окончательно разочаровался в стрелковом оружии. Прошла его эпоха. Система заменила мне даже это.

Местные твари не хотят умирать после моих ударов и не дают опыта? Что ж…

— Разорвите друг друга.

Волна чистой, примитивной доминации Королевского Приказа ударила от меня во все стороны. Она была не такой всеобъемлющей, как против разумных демонов — эти твари не имели разума в привычном понимании. Но у них была воля, вложенная в них Источником, программа «уничтожить чужака», хоть что-то. Я не стал её переписывать — я её перенаправил, смешал, вбросил в их простейшее восприятие помеху, исказил её.

Конструкт, занёсший было каменную лапу надо мной, вдруг резко развернулся и вонзил когти в бок каменному идолу. Тот, в свою очередь, вслепую ударил обломком копья в только что отколовшегося от стены нового стража. Началась свалка. Они не резали друг друга изящно — они крушили, ломали, разбивали камнем камень, костью кость. Это был хаос, работавший на меня.

Я не стал ждать исхода. Рванул сквозь образующуюся брешь, перепрыгивая через обломки и дерущихся монстров. Кости хрустели и ломались под сапогами. Осколок камня, отлетевший от чужой драки, ударил в шлем, оглушив на секунду. Я проигнорировал. Впереди была цель.

Источник Зла висел, беззащитный, в метре над землёй. Его защитники были заняты собой. Я приземлился перед ним, и в тот же миг Нож Зверолова оказался в руке. Я не стал рубить — я начал долбить, с дикой, неистовой частотой, вкладывая в каждый удар всю физическую мощь, на которую был способен. Белое лезвие превратилось в сноп искр, молотивший по чёрной поверхности. Цифры прочности поплыли перед глазами, уменьшаясь с каждым ударом:

9 850 000

…

8 700 000

Сзади нарастал рёв. Королевский Приказ ослабевал, и его действие подходило к концу. Один из монстров, более крупный или просто менее затронутый, вырвался из свалки и, грохоча, понёсся на меня. Я видел его краем глаза — нечто вроде каменного медведя, собранного из плит, с пастью из переплетённых челюстей.

— Пшёл вон! — рявкнул я сквозь стиснутые зубы, не прекращая долбить по Источнику.

Не глядя, наотмашь ударил его, щедро влив характеристики. Удар отбросил его, снёс часть морды. Он просто стал спотыкаться, теряя равновесие, вновь возвращался ко мне.

Пять миллионов, четыре…

Каменная лапа ударила меня по спине. Броня выдержала, но удар был чудовищным. Я кашлянул, почувствовав привкус крови, но руки не остановились. Удары стали ещё яростнее. Плевать, вытерплю. Лишь бы разрушить Источник.

Стоит признать, что когда тебя бьют несколько высокоуровневых Конструктов — это чертовски больно, особенно когда заканчиваются очки брони. Разменивать прочность Источника Зла на собственные очки здоровья — это, конечно же, не очень умное занятие. Зато крайне быстрое и радикальное. И боль в этом уравнении не учитывается. Ведь что такое боль? Подумаешь, всю спину и ноги мне синяками покроют. За последнее время меня столько раз резали, кусали и били, что места живого уже не осталось. Весь в следах заживления, и некоторые уже наслаивались по нескольку раз друг на друга.

Белый свет ножа на миг слился с чёрным сиянием кристалла.

Щелчок.

Источник Зла рассыпался в чёрную пыль, которая тут же рассеялась. Жёлтый огонь в глазницах всех монстров погас разом. Каменные тела остановились на полпути, потеряв волю, и начали медленно, с тихим скрежетом, разбираться. Кости, из которых они были слеплены, посыпались на пол, присоединяясь к общей груде. Каменные глыбы отяжелели и с глухим стуком упали, больше не проявляя признаков жизни.

Я стоял, опираясь руками на колени, задыхаясь. В