семью, – наконец проговорил Дитер. Видимо, понял, что иначе его в покое не оставят.

– Что за семья такая, что даже слушать тебя не желают?!

– Ты совсем дурак, да?

Пауль посмотрел исподлобья и неопределенно дернул плечом:

– У тебя, вообще-то, я остался. И учитель.

– Ты не семья.

– Угу, только вот я тебя слушаю!

– Да? Не сказал бы.

Не будь ситуация такой грустной, они смотрелись бы очень забавно: такие разные, будто поставившие себе целью быть неправильными отражениями друг друга. Хотя теперь спокойствие Дитера казалось совсем ненастоящим, как и ярость Пауля.

– Ты можешь тут сгнить, мельница найдет, как тебя употребить, – почти спокойно сказал Пауль после небольшой паузы. – Только их это не вернет. А если это правда твоя плата, значит, худшее уже позади, все свершилось. Теперь колдуй и радуйся. К тому же у тебя мать осталась. И отец, да? Зато теперь по ним не пройдется.

– Мне кажется, она никогда не оправится, – еле слышно проговорил Дитер.

– Если и правда станешь сильным магом, то, может, и оправится. Сотрешь ей память, и дело с концом!

– Ты действительно ничегошеньки не понимаешь? Это не так работает! Просто ты со своей матерью не знаком даже, вот и…

Теперь застыло лицо у Пауля. Несколько мгновений казалось, что он вот-вот бросится в драку, но вместо этого он отвернулся – и по стене побежали разноцветные огоньки, собрались сначала в один узор, потом в другой… Оторвались от потемневших досок, сплетаясь в самого настоящего зайца, прыгнули, подняв облачко пыли…

– Прости. Не знаю, зачем это сказал, – выдавил Дитер, отведя взгляд. Пауль кивнул, продолжая колдовать над зайцем. Теперь тот выглядел так, будто сошел с картины вечно поддатых художников в трактирах, камзол как у вельможи какого, вся шерсть завитушками, светится…

– Мамки у меня и правда не было, так что, может, и не знаю, – хрипло каркнул Пауль, и заяц исчез с тихим хлопком. – Но так-то мне учитель как отец. И если магия его платой заберет, я же пойму, что надо дальше жить. Потому что он бы этого хотел, понимаешь?

– А если бы не хотел?..

– Не может он не хотеть, дурак. Пошли на крыше покатаемся.

– Она без разрешения не поедет.

– Поедет. Я попрошу.

А потом в лицо ударил ветер, и мимо неслись ветви елей, и мельница смешливо скрипела, и бежала, бежала, бежала вперед через лес, и смех вцепившихся в трубу мальчишек летел следом, а смерть словно бы не могла догнать никого из них.

Мир дрогнул и потемнел – Стефан даже глаза тереть начал. Но, кажется, теперь вокруг просто была ночь. В мельничное окошко виднелись освещенные луной облака – пухлые и неестественно ровные, как на картинке. В комнате стояли две узкие кровати, два шкафчика, две полки. Даже в лунном свете было заметно, насколько Дитер аккуратнее Пауля.

– Ты не спишь, – громко заявил Пауль, глядя в потолок и не поднимая с подушки головы. – Знаю, что не спишь!

– Теперь уже нет, – пробормотал Дитер. – Что-то случилось?

– Когда мы сами станем темными магами, нам нужно будет завести свои мельницы. Или сделать, или приманить, или не знаю, как еще. Я спрашивал учителя, он обещал рассказать, когда мы будем готовы.

– А, – Дитер говорил медленно, растягивая слова, как будто изо всех сил старался не заснуть обратно. – Значит, расскажет.

– Двух магов с одной мельницей не существует.

– Да… я вроде бы тоже не встречал.

– Ха! Еще бы ты встречал, мы же всегда вместе. Раз я не видел, то и ты тоже.

Дитер зевнул.

– Ты без меня зачахнешь, – продолжил Пауль. – Или тебя огромный паук сожрет, или упырь в свое логово заманит, или какие-нибудь бдительные селяне на костре сожгут.

– То, что ты первым научился диких животных контролировать, не означает, что я совсем уж бездарь. Мне просто… время нужно, – Дитер зевнул еще раз.

– Я все равно сильнее.

– Ты хочешь посоревноваться среди ночи?

Пауль стукнул кулаком по своей постели.

– Ты ничего вообще не понимаешь!

– А объяснять ты до утра собираешься?

– Я говорю, что тебя не брошу. Даже когда у меня своя мельница будет.

Дитер сел на кровати, прислонившись к стене, и потер глаза.

– Вообще-то это отличная идея, Пауль. Можно будет вместе ставить эксперименты, соединять нашу магию, смотреть, как наши намерения взаимодействуют…

– Именно, – довольно улыбнулся Пауль. – Так что пообещай, что не денешься никуда, и давай уже спать.

– Ладно…

– Отлично, спокойной ночи.

Он демонстративно повернулся к стене и, помедлив, накрылся с головой одеялом. Дитер улыбнулся, покачал головой, а потом тоже лег.

Снова волна – и Дитер с Паулем теперь выглядели куда выше и старше, разве что в плечах раздаться не успели и бороды отпустить. Стояли перед мельницей около вынесенного на солнышко стола, смотрели на нарезающего травы учителя – он тоже заметно постарел, и в черных волосах прибавилось седины.

– Пора бы вам уже самим жить, – вздохнул темный маг. – А я бы нового ученика завел. Нормального, чтоб не спорил, слушался…

– Вам скучно станет, – закатил глаза Пауль.

– И не перебивал…

– Мне не нравится тот единственный способ съехать, который вы нам оставили, – сказал вдруг Дитер. Судя по тяжкому вздоху темного мага, этот разговор происходил у них далеко не в первый раз. – Неужели никто в истории не остался… вечным учеником?

– Возможно, в этом случае учитель делает из него запасную мельницу, – пошутил Пауль. Темный маг нахмурился.

– Некоторые даже от одной с ума сходят, ты серьезно думаешь, что потянешь две?

– Ну, не я. Вы вроде посильнее да поумнее, по крайней мере, нас в этом все эти годы убеждали, – в глазах Пауля мелькнуло что-то страшное. Темный маг отложил травы, но нож в руке оставил. Окинул долгим взглядом сначала одного ученика, потом другого.

– Кажется, вы не очень внимательно меня слушали. Другого мага убивать точно следует не рядом с его мельницей, иначе шансов вообще никаких.

– Да при чем тут… – Пауль закатил глаза, мол, ничего такого в виду и не имел, но Дитер тоже поглядывал на него настороженно.

– Самое неприятное время, на самом деле, – вдруг посетовал темный маг и на мгновение стал словно лет на десять старше. – Вот как раз когда выпускаешь учеников. Они уже вроде и сильные, и взрослые, но с запретным знанием такие дурные становятся. А сам ты сразу стариком себя ощущаешь.

– Из-за запретного знания? – фыркнул Пауль.

– Из-за того, что мы больше не дети, – ответил вместо учителя Дитер. Они стояли на залитой солнцем полянке, и мельница теперь тоже казалась совсем уютной и постаревшей. Как ее вообще раньше можно было сравнить с черепом?