class="p1">Дитер ничего говорить не стал, но уставился на существо очень пристально. То непонимающе замерло, шевеля ногами, а потом заверещало еще громче, яростно наскакивая на защитный круг. Одна из косточек вдруг пошла широкой трещиной, и Пауль испуганно вскрикнул, а Дитер на мгновение вскинул руки, закрывая лицо. Оба косились на учителя, но тот, кажется, совсем зачитался.

– Уходи! – от подрагивающей вокруг магии, мощной, но по-детски бестолковой, голоса искажались, и невозможно было понять, кто это кричит, Дитер ли, Пауль. Существо продолжало бесноваться, раскалывая то одну, то другую косточку, и круг деформировался, становился неровным, неправильным, опасным.

Вдруг что-то изменилось – мальчишки замерли, молча сверля существо тяжелыми взглядами, и магия внутри круга точно похолодела. А потом одним зеленоватым лучом ударила в существо. Миг, другой – и во все стороны брызнули стеклянные черные осколки, разлетелись по траве и тут же испарились темным дымом. Тяжело дышащие Дитер и Пауль уставились на учителя.

– Ну… – неопределенно протянул тот и со вздохом отложил книгу. – Нельзя сказать, что вы не справились. Но метод выбрали сомнительный. Это ведь даже не злость получилась. Кто понял, что?

– Саморазрушение? – предположил Пауль, и Дитер в тон ему отозвался:

– Ненависть к себе.

– Вот-вот, – темный маг печально опустил голову. – Вещи мощные, но, скажем так, обоюдоострые. Но вы все-таки выполнили задание. Можете в город сбегать, отпраздновать, – и он, не глядя, кинул им золотую монетку. Пауль одним плавным движением вскинул руку и поймал ее:

– Женщину небось приведете, пока нас не будет.

– Вот-вот, вечно так избавиться от нас пытаетесь, будто что-то неприличное задумали, – согласно пробурчал Дитер.

– После вас двоих побыть в тишине хотя бы час – лучшее удовольствие, – ответил темный маг и, прихрамывая, двинулся прочь.

Мир размыло следующей волной, и вот Дитер оказался перед калиткой буйно заросшего сада. Вечерело, и дикие, никем не подрезаемые розы в косых янтарных лучах казались почти черными. На дорожке, ведущей к дому, лежали все девять его братьев и сестер. Выстроившись по росту, совершенно неподвижно, – и как только сумели самых мелких убедить помолчать. Такую бы изобретательность, да в мирное русло…

– Дурацкая шутка, – громко сказал Дитер хриплым голосом. – Хватит уже, не смешно.

Обычно после этих слов хоть кто-то да начинал хихикать, но не сегодня. Продолжали лежать тихо-тихо, не шелохнувшись.

Дитер облизал губы, его ощутимо потряхивало.

– Заколдую по-настоящему, – посулил он и толкнул калитку. Та со скрипом распахнулась, но и на звук никто не отреагировал. Дитер сделал шаг вперед, и еще, и еще.

Все они смотрели в небо. Очень трудно долго держать глаза открытыми и неподвижными, даже если очень сильно хочешь кого-то разыграть и напугать. А еще – по щекам будто бы лились кровавые слезы, оставляя подсохшие уже красные дорожки. Вареньем, что ли, намазались?

Но почему они не моргают?

Сглотнув, Дитер присел рядом с первым мальчиком и махнул рукой над его лицом. Хлопнул в ладоши. Ни движения, ни звука.

Надо было коснуться, проверить, ток крови и тепло-то не спрячешь, как ни пытайся, как ни желай отчего-то напугать старшего.

Дитер протянул руку, но замер, не касаясь. Пальцы подрагивали.

– Хватит! – снова рявкнул он, и по саду пронесся порыв ледяного ветра. С вязким плотным звуком попадали на землю сломанные розы.

– Мам… – тихо, жалобно позвал Дитер. Так и не дотронувшись до брата, вскочил на ноги и бросился к дому, не по дорожке, а прямо через кусты крапивы, лишь бы держаться от неподвижных братьев и сестер подальше.

Разве можно так пугать? Это же слишком жестоко!

– Мам!

Уже знакомая женщина была на кухне, стояла у стола, катая скалку по голой столешнице. Каштановый пучок растрепался, будто бы его целый день не подновляли, губы кривились в сонной улыбке.

– Мама!

– Да, милый, что такое? – она посмотрела на Дитера, но взгляд тоже был какой-то неправильный, ненормальный. Будто бы перед Дитером стоял кто-то еще, невидимый для него, но не для матери. Да что тут происходит? Может, кто-то проклял? Может, сам Дитер что-то неправильно сделал?

– Пойди нарви мяты, Ян…

– Я же Дитер, мам…

– Да, солнышко, да. Сейчас будем пирог печь, отец с Дитером вернутся, покормим.

Женщина улыбалась, но ее улыбка была пустой. Бессмысленной. Дитер сделал шаг в сторону – женщина не перевела взгляд, все смотрела на предыдущее место и что-то говорила.

Теперь стало заметно, что и у нее на щеках следы – слез и ногтей, будто она в безумии расцарапывала себе лицо. Дитер поднял руку, словно собирался колдовать. Порыв ледяного ветра – и женщина вдруг задохнулась на середине слова, вздрогнула и посмотрела на Дитера по-новому: осмысленно, с ужасом и ненавистью.

– Ты что натворил? Ты зачем это с ними сделал?

– Я… я не делал ничего, мам, – едва слышно ответил Дитер. Женщина затряслась всем телом, осела на пол.

– Я думала, врут все, думала, ты не такой. Чтоб ты тоже умер, они же родня тебе, они…

– Мам, я ничего не делал! – еще один порыв ветра перевернул стол. Женщина закрыла голову руками, тихо подвывая.

– Давай, давай, убей и меня тоже! Чудовище!

– Мам, – на Дитера было жалко смотреть. Он шагнул было вперед, но остановился, и вдруг стало заметно, что он еще совсем ребенок. – Мам, честное слово, я не знаю, что случилось…

– Лучше бы я тебя скинула, когда кровь пошла! Лучше бы ты младенцем от лихорадки сгорел! Чудовище, я родила чудовище!

Она рыдала, а Дитер все стоял перед ней, потерянный, маленький и совершенно сломленный. А потом развернулся и бросился бежать, через кусты крапивы, через страшно поскрипывающую калитку, через знакомые с детства дороги и поля.

К похожей на череп черно-белой мельнице.

– Наверное, теперь уже глупо называть тебя иначе. Принимаю тебя в ученики, – голос темного мага доносился откуда-то издалека. Вокруг было темно и пыльно – кажется, эту свою часть мельница никогда не прибирала, наоборот, закидывала сюда весь хлам. Дитер лежал на каких-то мешках. Он не плакал – на его застывшем лице не было вообще никакого выражения. Будто бы забрали все, что делало его человеком.

Заскрипели ступени, и в закуток заглянул Пауль. Забрался поближе, сел рядом.

– Ты ни в чем не виноват, – сказал он привычно сердитым голосом. – Ты же не проводил никаких ритуалов, никакой гадости им не обещал. Просто совпадение. Ну, или магия забрала свое, но так ты ей этого не разрешал, она сама решила.

– Уходи, – едва слышно попросил Дитер, и Пауль вскинулся:

– Вот и не уйду!

Какое-то время они сидели молча: похожий на выпотрошенную куклу Дитер и пышущий злостью Пауль.

– У меня никого теперь нет. Я потерял свою