предложил Рэйчел заглянуть в «Антикварные цветы», элитный цветочный магазин, специализирующийся на дорогих классических букетах.

Каждый раз, когда Рэйчел проезжала мимо, магазин был закрыт, но в это утро по дороге в суд она увидела, что табличка «Закрыто» снята с двери. Она опаздывала и не успела зайти в магазин. Но теперь, поскольку заседание закончилось, Рэйчел поспешила туда, чтобы спросить о ленте до закрытия.

«Антикварные цветы» был угловым магазином в историческом здании с большими эркерами. Фасад магазина был выкрашен в свежий оттенок белого. Название было выведено на окнах изящной белой каллиграфией. Когда Рэйчел открыла дверь, звякнул медный колокольчик. Ее сразу же поразило необычное сочетание полироли для мебели с тонким ароматом свежих цветов.

– Чем могу помочь?

Из служебного помещения вышла миниатюрная женщина с охапкой бледных роз, которые она положила на флористическую бумагу, разложенную на антикварном столе.

– Вы ищете мебель или цветы? Или и то, и другое? – спросила она.

На ней был фартук из натурального льна с логотипом магазина и значок с именем «Рената».

– Я просто туристка и разглядываю витрины, – ответила Рэйчел. – Я никогда не видела магазин, в котором продавались бы цветы и антиквариат вместе, да еще и такие красивые!

– Антикварный магазин – это бизнес моего отца. Моя мама – флорист. Несколько лет назад они объединили бизнес. Таким образом, мама может управлять магазином, пока папа ездит в поездки за антиквариатом, – сказала женщина, подрезая стебли роз.

Рэйчел собиралась представиться, но зазвонил телефон магазина. Рената виновато улыбнулась и взяла трубку. Рэйчел использовала это время, чтобы побродить по магазину. Антиквариат на продажу варьировался от изысканного до простого. Рэйчел восхитилась старым фермерским столом со следами ножей на древесине и состаренным дубовым шкафом для кладовки со старомодными синими керамическими банками на полках.

– Вам здесь нравится? – непринужденно спросила Рената, закончив разговор и начав собирать на столе композицию из кремовых и светло-розовых роз.

– Да. Город прекрасный, – ответила Рэйчел. – Вам повезло жить здесь.

– О, я больше здесь не живу. Приезжаю, только чтобы повидаться с родителями или помочь с магазином, когда они в отпуске. Честно говоря, я стараюсь пробыть здесь как можно меньше и испытываю огромное облегчение, когда возвращаюсь домой. Но это только я. Большинству людей здесь нравится.

– Почему вам здесь не нравится? – спросила Рэйчел.

– Когда я росла, это был замкнутый город. Люди навешивали ярлыки. Думаю, им было трудно перестроиться, – сказала Рената, поправляя розы и заворачивая их в флористическую бумагу.

Она достала катушку и отрезала длинный кусок ленты, который умело обвязала вокруг букета. Рэйчел была разочарована, увидев, что лента совсем не соответствует той, которую она нашла на могиле Дженни. Она вздохнула про себя. Еще один тупик.

Рэйчел уже собиралась уходить, когда решила все равно показать Ренате ленту, на случай если она знает другие магазины, где можно было бы спросить. Она вынимала ленту из сумочки, когда звякнул медный колокольчик. В магазин вошел мужчина, чтобы забрать букет, который только что закончила Рената. Рэйчел подождала, пока Рената упаковывала заказ в бумажный пакет с логотипом магазина и проводила кредитную карту мужчины.

– Его жена – счастливица. Букет потрясающий, – сказала Рэйчел, когда за мужчиной, уносящим подарок для жены на годовщину свадьбы, закрылась дверь.

– Я переживала, что потеряла навык. Женщина, которая должна была управлять магазином, пока мои родители в круизе, сломала ногу. Я смогла приехать только вчера вечером, поэтому магазин был закрыт всю прошлую неделю, – сказала Рената. – Я все еще наверстываю заказы.

– Тогда не буду вам мешать. Только один быстрый вопрос, прежде чем я уйду, – сказала Рэйчел, показав пластиковый пакет с лентой с кладбища. – Вы не знаете, какой флорист использует именно эту ленту?

Рената бросила взгляд и тут же открыла ящик под флористическим столом, достав из него огромную катушку с дорогой двухцветной лентой, которая почти в точности совпадала с той, что держала Рэйчел.

– Папа привозит ее из Европы, когда ездит за антиквариатом. Лента очень дорогая, поэтому мама бережет ее только для дорогих букетов, – объяснила Рената, наклоняясь вперед, чтобы рассмотреть ленту, что держала Рэйчел. – Она сильно выцвела. Где вы ее нашли?

– На могиле на кладбище, – сказала Рэйчел. – Я пытаюсь выяснить, кто мог ее оставить. Учитывая, что это ваша лента, должно быть, букет был отсюда. Вы ведете учет всех своих заказов?

– Только заказов с доставкой, – сказала Рената. Она открыла базу данных заказов на ноутбуке рядом с кассовым аппаратом. – Я могу проверить старые заказы. Вы помните, где именно на кладбище нашли ленту?

– Я нашла ее у могилы. Имя на надгробии – Дженни Стиллс, – сказала Рэйчел. – Это девочка-подросток, которая умерла здесь в начале девяностых.

– Дженни Стиллс, – сказала Рената, ее рука застыла над клавиатурой. Ее голос был полон смеси узнавания и грусти. – Я не слышала ее имени уже много лет.

– Вы знали Дженни? – Рэйчел ощутила трепет возбуждения. – Вы дружили.

– Я знала ее по школе. Мы не дружили.

– Вы знаете, как умерла Дженни? – спросила Рэйчел.

– Тем летом я была в Европе с родителями. Это был своего рода подарок на шестнадцатилетие. Папа покупал антиквариат, и мы отдыхали. Нас не было почти три месяца. Я пропустила первые несколько недель учебы. К тому времени, как я вернулась, Дженни уже давно умерла. Я слышала, что это был несчастный случай. Тем летом в аварии погибли два мальчика, поэтому я предположила, что и Дженни погибла вместе с ними.

– Вы не спрашивали?

– Не у кого было спрашивать. Ее мать умерла. Ее сестра уехала. Город пережил коллективную травму. Никто не хотел говорить о том, что произошло тем летом. Несколько месяцев спустя прошла церемония открытия мемориала жертвам аварии. Я удивилась, не увидев на мемориале имени Дженни. Я спросила у своего учителя. Он сказал, что Дженни не погибла в аварии. Она утонула. Я была в шоке.

– Что вас шокировало?

– Все знали, что Дженни отлично плавала. Я не могла поверить, чтобы именно она утонула. Примерно в то же время начали появляться и граффити.

– Какие граффити?

– Грубые сексуализированные рисунки с тупыми шутками о Дженни. Я не понимала, почему люди так подло относятся к мертвой девушке.

Рената внезапно покраснела, словно смутившись воспоминаниям.

– На ее надгробии было написано слово «ШЛЮХА». Знаете, зачем кто-то это сделал? – спросила Рэйчел.

– Поверить не могу, что это продолжается после стольких лет, – вздохнула Рената. – После смерти Дженни ее имя стало синонимом слова «шлюха». Равнозначным, на самом деле. Мальчики оценивали девочек по тому, что они называли «индексом Дженни Стиллс». Девочка, которая давала, получала девять или десять по «индексу