У нее не было времени высушить волосы феном или нанести макияж. Одевалась она в спешке, и ее узкая серая юбка и белая рубашка казались перекрученными и неудобными на липкой коже. Решив взять такси и не тратить время на поиски парковочного места, Рэйчел использовала короткую поездку, чтобы сделать прическу и нанести блеск для губ на заднем сиденье, пока такси ехало короткой дорогой на бешеной скорости, прежде чем остановиться у площади. Зал был почти полон, когда Рэйчел вошла и заняла свое место в первом ряду медиа-галереи.

За столом обвинения Митч Элкинс листал блокнот, мелко исписанный черной ручкой. Он был одет в тот же костюм, что и на кладбище. Лицо его было непроницаемым, взгляд – сосредоточенным. Он, казалось, не замечал нетерпеливого шепота в зале суда и скрипа стульев, когда сотрудники усаживались на свои места. За час он мысленно переключился со скорбящего на прокурора.

Зачем идти на кладбище в такой важный день? Этот вопрос беспокоил Рэйчел, пока она не вспомнила, что сказала ей Китти, приемная мать Ханны. Сегодня, должно быть, годовщина смерти Дженни, поняла Рэйчел. Вот почему Митч Элкинс заказал цветы и посетил могилу до заседания. На карточке, которую он заказал вместе с цветами, было просто написано: «Прости меня». Рэйчел задавалась вопросом, что он сделал с Дженни Стиллс, чтобы всю жизнь просить прощения.

Ее мысли прервал приход Софии, судебного иллюстратора, чье угловое место в ложе для СМИ рядом с Рэйчел обеспечивало лучший обзор зала суда и достаточно места для локтей во время рисования. София положила набор пастели на деревянный борт перед собой, готовясь к долгому заседанию.

София была опытным судебным художником, она делала наброски на более чем шестидесяти судебных процессах. Поскольку съемку процесса над Блэром запретили, рисунки Софии были единственными визуальными изображениями процесса, доступными внешнему миру. Ее наброски транслировались в новостных передачах по телевидению каждый вечер с начала суда. Рэйчел также познакомила ее с Питом, который заказал серию судебных рисунков черными чернилами для сайта подкаста. Каждый день публиковался рисунок, связанный с показаниями того дня.

– Вы повидали не один судебный процесс. Что вы думаете, София? – спросила Рэйчел, когда София привела в порядок свои принадлежности для рисования. – Как вы думаете, доказательства, представленные обвинением на данный момент, достаточны для вынесения обвинительного приговора?

– Вряд ли, – ответила София. – Дейл Куинн блестяще справился с тем, чтобы скрутить свидетелей обвинения в узлы и подчеркнуть все мыслимые несоответствия, чтобы выставить их лжецами. Плюс он показал, что у нескольких свидетелей имелся зуб на Скотта Блэра. Я просто не могу представить, чтобы присяжные вынесли обвинительный приговор на основании того, что было представлено до сих пор.

– А как насчет судебно-медицинской экспертизы? – спросила Рэйчел. – Я думаю, что доктор Норт убедительно проанализировала результаты экспертизы взятых образцов, чтобы показать, что травмы Келли однозначно указывают на то, что она не давала согласия.

– Возможно, – вздохнула София. – Проблема в том, что я видела эксперта-свидетеля Дейла Куинна в деле. Он лучший, кого можно купить за деньги. Он разнесет показания доктора Норт в пух и прах.

Она собиралась сказать больше, но ее прервал призыв судебного пристава всем встать перед судьей Шоу.

– Мне жаль говорить, но жизнь и смерть этого дела зависит от показаний Келли Мур, – украдкой прошептала София, когда судья вошел в зал.

39. Рэйчел

Мать Келли Мур в отчаянии закрыла рот ладонью, когда ее дочь покачнулась на ногах после клятвы на Библии. Вместо того чтобы упасть в обморок, Келли схватилась за полированное дерево свидетельской трибуны. Костяшки ее пальцев побелели, когда она опустилась в кресло.

Хрупкая девушка в свидетельской ложе почти не имела сходства с яркой, общительной девочкой с фотографий, которые Рэйчел видела в кабинете Дэна Мура. Ее глаза были широко раскрыты, а лицо на фоне темной ткани блузки приобрело пепельный оттенок, пока она ждала, когда Митч Элкинс задаст свой первый вопрос.

Полным сострадания голосом он медленно подвел Келли к серии вопросов о той ночи. От ее возвращения с вечеринки с Харрисом Уилсоном до укола страха, когда она увидела мужчину, стоящего перед ней у качелей на площадке, до явного облегчения, которое охватило ее, когда она поняла, что незнакомец – знаменитый Скотт Блэр.

– Я знала, кто он, – сказала она тихим голосом. – Я никогда не встречала его раньше, но мы все знали Скотта Блэра. Он учился в нашей школе. Я знала, что он известный пловец. Он снимался в рекламе, журналах и прочем. Все на вечеринке Лекси говорили о том, как он явился без приглашения.

– Вы стали меньше бояться, когда поняли, что незнакомец – Скотт Блэр?

– Да. Намного меньше. Он был очень мил. Извинился за то, что напугал меня. Он сказал, что Харрис прислал ему сообщение с просьбой подбросить меня до дома, потому что родители поймали его, когда он пробирался в дом, и больше не выпускали.

Келли описала, как она шла со Скоттом к его машине. Это был серебристый спортивный автомобиль с мягкими кожаными сиденьями и запахом новой машины. Скотт открыл для нее переднюю пассажирскую дверь и убедился, что она пристегнула ремень безопасности, прежде чем тронуться. Келли назвала ему свой адрес. Он сказал, что знает улицу, поэтому она удивилась, когда он проехал мимо.

– Я сказала, что он пропустил поворот. Он сказал не беспокоиться. Что он сделает круг.

– И он сделал? – спросил Элкинс.

– Сначала он предложил мне прокатиться. Я никогда не ездила в кабриолете с опущенным верхом. Я сказала: «Конечно». Мы проехались вдоль побережья. На обратной дороге он предложил поесть. Спросил, какая еда мне нравится. Я сказала, что пицца. Он сказал, что ему тоже нравится пицца.

Элкинс показал Келли запись с камер видеонаблюдения из пиццерии. Он спросил ее, почему она не предупредила персонал пиццерии или не попросила у них телефон, чтобы позвонить родителям.

– Почему вы вернулись со Скоттом к его машине? – спросил Элкинс.

Она ответила, что в тот момент у нее не было никаких опасений по поводу поведения Скотта. Он был дружелюбен и внимателен. Она верила, что он отвезет ее домой сразу после того, как они поедят, как и обещал. В машине он предложил съесть пиццу на пляже. Она не была в восторге от этой идеи, но не хотела вредничать, поэтому согласилась. Он поехал на пляж. К тому времени Келли потеряла ориентацию, потому что было поздно и очень темно. Она не знала, где находится, но