– П-прошло много времени, – запинаясь, пробормотал тренер. – Не уверен, что хорошо помню.

– Позвольте мне освежить вашу память, – сказал Элкинс. – Правда ли, что обвиняемый принес в бассейн ножницы и, пока двое других пловцов держали руки новичка за его спиной, срезал плавки с его тела? Затем он и его друзья вытащили мальчика, совершенно голого, из бассейна и позвали девушек, чтобы те увидели его гениталии.

– Дети совершают глупости, – сказал тренер. – Слушайте, все извинились, и никто не обиделся.

– Вы помните, что случилось с тем новичком, о котором идет речь? – настаивал Элкинс.

– Он ушел из школы, – сухо сказал тренер.

– Действительно, – согласился Элкинс. – Он действительно ушел из школы. После того как привязал к ногам груз и попытался утопиться в школьном бассейне. Кажется, именно вы вытащили его и сделали искусственное дыхание рот в рот. Вы спасли ему жизнь, тренер. Удивляюсь, что вы не помните.

Зал ахнул, и люди повернули головы в сторону Скотта Блэра.

Во время дневного перерыва Рэйчел купила сэндвич и кофе в фургончике через дорогу от здания суда. Она перекусила на скамейке в тени гигантского дуба на южной лужайке, одновременно читая электронное письмо от Ханны Стиллс, которое Пит переслал ей утром.

Закончив, Рэйчел пошла обратно через площадь, размышляя о том, как бы ей побыть несколько минут наедине с Элкинсом, чтобы снова спросить его о Дженни Стиллс. Ей потребовалось мгновение, чтобы осознать, что ее окликнули по имени. Она обернулась. Посреди площади стоял детектив Купер, держа руки в карманах, и с веселым выражением на лице наблюдал, как она идет, не замечая его.

– Вы меня звали, да? – смущенно спросила Рэйчел.

– Вы буквально прошли мимо меня, – пошутил он.

– Извините. Я думала о процессе. Дела у Митча Элкинса идут не очень здорово, да?

– Неужели так плохо? Я не особо за этим слежу. Собираюсь послушать ваш подкаст сегодня вечером. Я слышал, что Нат Шоу бесится из-за него. Решил, что, наверное, хороший подкаст, раз он так завелся.

– Нат? – спросила Рэйчел. – Не знала, что вы с судьей зовете друг друга по имени.

– Я знаю Ната с детства. Мы были соседями, – сказал Купер.

– Я думала вы из Род-Айленда.

– Я долго там жил, но вырос здесь.

– Если это так, то вы, должно быть, знали Митча Элкинса, – сказала Рэйчел, увидев возможность получить информацию.

С самого утра, когда она увидела, как Элкинс возлагает цветы на могилу Дженни, ей хотелось прорваться в его окружение и потребовать, чтобы он рассказал ей, как связан с Дженни.

– Митч на несколько лет моложе меня, но да, мы с ним знакомы давно, – произнес Купер загадочным тоном. – Откуда такой интерес?

Рэйчел засомневалась, насколько много можно рассказать, но решила, что терять ей нечего.

– Я слышала, что в юности Митч Элкинс был близок к девушке, которую убили.

Детектив Купер странно на нее посмотрел.

– Где вы это слышали?

– Сестра убитой девушки прислала мне письмо, – сказала Рэйчел.

– И в письме она назвала Митча? – спросил Купер, и его голос дрогнул.

– Нет, – призналась Рэйчел. – Но я слышала от одного местного жителя, что Элкинс знал девушку.

Купер собирался сказать что-то еще, когда у него зазвонил телефон. Он ответил, отойдя в сторону, но жестом показал, чтобы она подождала. Очевидно, он хотел продолжить обсуждение. Его разговор затянулся, и Рэйчел неохотно поднялась по лестнице в здание суда.

Когда Рэйчел проскользнула в зал и направилась на отведенное ей место, заседание уже началось. Она не обратила никакого внимания на свидетеля, которого приводили к присяге на трибуне, пока не заняла свое обычное место. А посмотрев, ахнула.

Это был тот мужчина, который напугал ее на причале Моррисон-Пойнт. В ярком свете зала суда Рэйчел впервые смогла ясно его разглядеть. Рваные шрамы пересекали его скулу и лоб, уродуя то, что могло бы быть приятным лицом для мужчины его возраста, который Рэйчел определила как сорок пять или чуть больше. Его мускулистые руки и выглядывающие из-под воротника татуировки казались неуместными на фоне официального костюма. На мужчине был отглаженный костюм, белая рубашка и полосатый галстук, который казался коротковатым, так как лежал на его выпирающем животе, тесно обтянутом тканью полиэстеровой рубашки.

– Мистер Нокс, вы можете рассказать, как встретили Скотта? – спросил Куинн.

– Это было около трех лет назад, примерно в то время, когда я переехал в Неаполис. Я находился на пляже для серфинга к югу от города, когда с одной семьей случилась беда в воде. Туристы, – сказал свидетель, как будто это все объясняло. – Их унесло в море встречным течением. Я поплыл. Удалось вытащить одного ребенка на берег. Я попытался помочь матери. Она сопротивлялась. Царапала и пинала меня. Хотела, чтобы я оставил ее и забрал второго ребенка, которого уносило еще дальше и который паниковал. Худшее, что можно сделать! Если бы я ее оставил, она бы наверняка утонула. Я не знал, что делать. И тут к ребенку, который барахтался в воде, подплыл подросток. Он схватил ребенка и вытащил его на берег, а я помог матери.

– Подросток, который спас тонущего ребенка, находится здесь, в зале суда? – спросил Куинн.

– Да, – сказал свидетель.

– Вы можете показать его, мистер Нокс? – давил Куинн, пытаясь скрыть разочарование в отношении собственного свидетеля, которому нужно было подсказывать каждую деталь.

– Вон он сидит.

Свидетель, чье полное имя, как Рэйчел узнала из приведения его к присяге, было Винс Нокс, кивнул в сторону стола защиты, глядя прямо на Скотта Блэра.

– Вы свидетельствуете, что Скотт поступил как герой? Что он смело рисковал своей жизнью, чтобы спасти жизнь тонущего ребенка? – снова подсказал Куинн.

– Он получил награду за отвагу, так что, полагаю, это делает его героем, – сказал Нокс после долгого колебания. – Не так уж много людей имеют смелость рисковать своей жизнью ради незнакомца. Что есть, то есть, – добавил он ровным голосом, в котором едва ли звучал энтузиазм.

Его вялая похвала храброму поступку Скотта показалась Рэйчел странной, но она предположила, что это вписывалось в его грубые манеры.

Куинн был явно раздражен лаконичными ответами своего свидетеля. Он, очевидно, надеялся на гораздо более восторженный рассказ о мужественном подвиге Скотта Блэра, нырнувшего в коварные волны и рискнувшего своей жизнью, чтобы спасти ребенка от почти неминуемой смерти. Куинн быстро закончил допрос. Он получил достаточно показаний, чтобы изобразить Скотта Блэра героем, настоящим бойскаутом, который проявил большую храбрость, бросившись в море, чтобы спасти тонущего незнакомца.

Элкинс решил не допрашивать Винса Нокса, хотя и оставил за собой право вызвать