позволить себе потерять присяжных в этом процессе. Он пропускал целые страницы вопросов, листая свой блокнот, чтобы выудить из нее ключевые показания и убрать с трибуны как можно быстрее.

По собственным эгоистичным причинам Рэйчел надеялась, что показания доктора Лоуренс быстро закончатся. Она хотела загнать Элкинса в угол во время обеденного перерыва и спросить, что он помнит о Дженни Стиллс. Вернувшись в отель после разговора с Эстель, Рэйчел сразу же попыталась связаться с Элкинсом. Она оставила несколько сообщений его личному помощнику, но не получила ответа ни от него, ни от его сотрудников.

Рэйчел подавила зевок. Элкинс продолжал задавать вопросы, все больше расстраиваясь, поскольку психотерапевт давала длинные, сухие ответы, когда короткие были бы и достаточны, и гораздо лучше воспринимались бы присяжными.

Рэйчел делала заметки, пока психотерапевт свидетельствовала, что до той ночи со Скоттом Блэром Келли была уравновешенным подростком. После у Келли проявились все симптомы посттравматического стрессового расстройства, которое, по словам доктора Лоуренс, распространено среди жертв сексуального насилия. Проявления варьировались от тревоги и депрессии до панических атак и ночных кошмаров.

– Доктор Лоуренс, какова обычная реакция жертвы после сексуального насилия? – спросил Элкинс.

– По-разному, – ответила она, наклонившись к микрофону.

– От чего это зависит?

– От жертвы. Нет типичной реакции. Некоторые жертвы впадают в истерику, плачут и так далее. Другие кажутся спокойными и нормальными, как будто ничего не произошло, и только позже проявляются последствия. Некоторые находятся в шоке. Впадают в оцепенение. Они не плачут, но и не могут справиться.

– Доктор Лоуренс, нормально ли, например, что жертва сексуального насилия садится в автобус, покупает билет и сидит рядом с другими людьми, не проявляя никаких признаков того, что несколько часов назад она подверглась насилию?

Это был решающий вопрос. Ожидалось, что Дейл Куинн вызовет в качестве свидетелей водителя и нескольких пассажиров автобуса, на котором Келли ехала домой в тот день. Некоторые из них уже публично заявили, что Келли вела себя нормально, улыбнулась водителю, когда выходила, и они не верят, что ее изнасиловали.

– Обычно эмоциональные и психологические последствия сексуального насилия проявляются через несколько часов или дней. Даже недель, – ответила доктор Лоуренс. – Я считаю, что Келли пыталась держать свои эмоции в узде, пока не оказалась в безопасном месте. Действительно, как только она пришла домой, она сорвалась.

– Во время работы с Келли вы сочли ее честной и заслуживающей доверия? – спросил Элкинс.

– Во всех отношениях.

– Есть ли вероятность, что она неправильно истолковала произошедшее? Или преувеличила, может быть, даже солгала о некоторых деталях или обо всем?

– Я более десяти месяцев наблюдаю Келли как пациента. Я считаю, что ее рассказ о том, что произошло, и ее эмоциональные реакции были последовательны на протяжении всего времени. У меня нет абсолютно никаких оснований сомневаться в ее словах о том, что произошло той ночью. Никаких.

Дейл Куинн вскочил со своего места, чтобы подвергнуть доктора Лоуренс перекрестному допросу. Он с радостью затянул свой допрос как можно дольше, понимая, что чем дольше она пробудет на свидетельском месте, тем меньше понравится присяжным, и, как следствие, тем меньше они поверят всему, что она скажет. Фактически он дал ей достаточно веревки, чтобы она повесилась как свидетель, подумала Рэйчел. Добившись своего, Куинн своим самым мягким, самым простецким голосом заманил ее на убой.

– Доктор Лоуренс, после колледжа вы работали в организации под названием «Общество жертв изнасилований»?

– Да.

– Мне сказали, что философия «Общества жертв изнасилований» заключается в том, что женщинам, которые говорят, что стали жертвами сексуального насилия, нужно верить, несмотря ни на что. Это правда? – спросил Куинн.

– Да, – сказала она.

– Разве ваши сегодняшние показания не основаны на той же точке зрения: ваша роль – поддерживать Келли, а не подвергать сомнению, говорит ли она правду?

– У меня нет причин сомневаться в Келли.

– Вас же не было там той ночью?

– Нет, не было.

– И вы не видели, что произошло. Верно?

– Да.

Когда доктор Лоуренс покинула трибуну, судья Шоу объявил перерыв на обед. Было уже достаточно поздно, чтобы желудок Рэйчел заурчал.

Рэйчел подождала, пока выйдет большая часть людей, за исключением юристов. Митч Элкинс и молодая женщина-юрист из его команды разговаривали и складывали папки в свои портфели.

– Мистер Элкинс, – окликнула Рэйчел.

Он оторвался от своего портфеля и бросил на Рэйчел тяжелый взгляд, который приказывал отвалить.

– Мистер Элкинс, я репортер. Меня зовут Рэйчел Кролл. Я пыталась связаться с вами.

– Она та самая из подкаста, о котором я вам рассказывала, – прошептала женщина Элкинсу достаточно громко, чтобы Рэйчел услышала.

– А, репортер, который верит в коллективное правосудие. Почему бы не избавиться от системы присяжных вовсе и не решать вопрос о невиновности и виновности с помощью онлайн-опроса, – буркнул он.

– Мистер Элкинс, мне нужно спросить вас кое о чем. Наедине, – сказала Рэйчел, игнорируя его комментарии.

У нее были более важные темы для обсуждения, чем этика криминальных подкастов.

– Нам не разрешено общаться с журналистами до окончания процесса. Приказ судьи, – сказал он.

– Дело не в процессе, – сказала Рэйчел. – Я по другому поводу. Мистер Элкинс, вы когда-нибудь знали девушку по имени Дженни Стиллс?

Элкинс на мгновение замер. Но это прошло так быстро, что Рэйчел задалась вопросом, не померещилось ли ей. Он положил в портфель еще одну папку, плотно закрыл крышку и защелкнул замки. Закончив, он прошел мимо нее, не сказав ни слова, и покинул зал суда.

35. Рэйчел

Выходя из здания суда на яркое полуденное солнце, Рэйчел прикрыла глаза рукой. После часов, проведенных в тишине зала суда, рев проезжающего транспорта оглушал.

Впереди нее по лестнице спускался Дэн Мур. Он выглядел так, будто с начала процесса постарел лет на десять. Ежедневное присутствие в суде, где приходилось выслушивать глубоко огорчительные показания о сексуальном насилии над его дочерью, стало для него тяжелым ударом.

– Как дела у Келли? – спросила Рэйчел, догнав его на площади.

– Она объяснимо нервничает из-за дачи показаний, но твердо настаивает на том, что хочет это сделать, – ответил он. – Ее психотерапевт говорит, что это даст ей возможность успокоиться и поможет двигаться дальше по жизни.

Когда они расстались, Рэйчел направилась на красивую улицу в нескольких кварталах от здания суда с кафе и специализированными магазинами. В сумке с компьютером Рэйчел лежала выцветшая лента для букета, которую она нашла на могиле Дженни Стиллс. Рэйчел показала ленту двум флористам в магазинах в центре города. Оба сказали, что никогда не использовали такой тип ленты. Это была высококачественная двухцветная лента из настоящей ткани. Один из флористов