– Я пытаюсь узнать о семье Стиллс. Кажется, они когда-то жили где-то здесь.

– На самом деле, они жили прямо здесь, – сказала Эстель. – Эти кондоминиумы построены на месте, где раньше стоял дом Эдварда Стиллса. Его земля тянулась до самой реки. Сегодня она стоила бы целое состояние. В те дни никто не хотел здесь жить. Когда умерла его внучка Хоуп, землю задешево продали застройщику, чтобы оплатить ее похороны и долги.

– А кто был застройщиком? – спросила Рэйчел.

– Хэл, – окликнула Эстель. – Кто был застройщиком «Морского бриза»?

– Кузен Трента, моего приятеля по теннису, – крикнул тот в ответ. – Саймон Блэр.

– Точно, – сказала Эстель. – Его сын был известным пловцом. Внук тоже. Довольно скандальная семья сейчас, если вы еще не слышали. Суд над Скоттом Блэром?

Она посмотрела на Рэйчел, чтобы узнать, слышала ли та об этом. Рэйчел кивнула.

– Вот, в начале девяностых Саймон и его сын Грег построили свои первые дома для пенсионеров. Заработали кучу денег. Достаточно, чтобы построить еще. А потом еще. Я училась с Саймоном. Его семья была очень бедной. Он, бывало, приходил в школу в поношенной обуви с дырками. Его отец был никчемным реставратором. Сейчас семья владеет недвижимостью по всему побережью.

– Что вы можете рассказать про семью Стиллс? – спросила Рэйчел.

– Я знаю только обрывки, – сказала Эстель. – Хоуп вернулась после смерти Эда Стиллса. У нее было двое детей, оба вне брака. В те дни люди сплетничали. Хоуп переехала в дом своего дедушки и жила там со своими дочками. Все считали, что этот дом опасен для здоровья. Эд жил как отшельник. Но я слышала, что Хоуп очень хорошо отремонтировала его.

– Хэл, – попросила Эстель, протягивая мужу несколько монет. – У меня пересохло во рту. Ты не принесешь нам попить из автомата? Как вас зовут, милая?

– Рэйчел.

– Какое прекрасное имя. Очень библейское. На чем я остановилась?

– Вы рассказывали про Хоуп Стиллс.

– Досадно, что она заболела раком. Какой-то из лейкемий. Она работала в супермаркете рядом с нами. Такая яркая, жизнерадостная девочка. Она была немного, знаете ли, не в себе. Однажды покрасила волосы в розовый цвет. У нее была татуировка в виде бабочки на лодыжке. Я спросила о ней, когда поняла, что давно не видела ее. Кассирша сказала, что она заболела. Они дали ей работу в офисе, но она не могла работать по графику. Через несколько месяцев они сказали, что она умерла. Я слышала, что ее дочь тоже умерла. Дженни. Она была старшей.

– Вы что-нибудь знаете про ее дочерей?

– У Дженни была плохая репутация. Как и у ее матери. Хоуп едва исполнилось семнадцать, когда она родилась. Я слышала, что она даже не знала, кто из мальчиков был отцом.

– Что вам известно про смерть Дженни?

Эстель пожала плечами.

– В то лето мы уезжали во Флориду на свадьбу моего брата. Но я хорошо это помню. Это было то самое лето, когда мы потеряли двух мальчиков в той ужасной аварии. Я играла в бридж с матерью одного из погибших мальчиков. Она была убита горем. Ее единственный ребенок. Я смутно помню, что слышала что-то о том, как старшая девочка Стиллс пошла плавать однажды ночью и утонула. Ходили слухи, что она купалась голышом с мальчиком, – сказала она с многозначительным взглядом. – По-видимому, она часто это делала.

Ее муж принес банки с газировкой, и Эстель замолчала. Она передала одну банку Рэйчел, а затем открыла свою и сделала глоток.

– Вы случайно не знаете имени мальчика, который купался с Дженни той ночью? – спросила Рэйчел.

– Не думаю, что знала его имя, – сказала Эстель. – Это было давно. Тогда я была другим человеком. Моложе. Симпатичнее. И с лучшей памятью. Разве не так, Хэл?

– Нет, ты такая же красивая, как и тогда, – ответил он.

– Он прирожденный лжец. Раньше продавал страхование жизни, – заговорщически поведала Эстель Рэйчел. – Дорогая, вы спрашиваете о событиях, которые произошли целую жизнь назад. В любом случае вы обратились не к тем людям. Вам следует поговорить со школьными друзьями Дженни.

– Можете назвать их имена?

– Дайте подумать.

Эстель закрыла глаза, копаясь в памяти.

– Тогда дети были неразлучны. Они проводили лето в Моррисонс-Пойнт. Моя дочь может помнить несколько имен. Я могу спросить ее сегодня вечером, когда она вернется с работы. Как долго вы пробудете здесь?

– Две-три недели, – сказала Рэйчел. – Я здесь из-за суда над Скоттом Блэром. Так что до тех пор, пока он не закончится.

– Ну вот, дорогая, – сказала Эстель, хлопая в ладоши от волнения. – Знаете, с кем вам следует поговорить?

– С кем?

– С тем адвокатом. Как его зовут? Хэл, – она повернулась к мужу, – кто этот красивый молодой адвокат, о котором сегодня писали в газете?

– Митчелл Элкинс, – ответил он.

– Точно. Митчелл Элкинс знал Дженни Стиллс. Они вместе учились в школе. На самом деле, все говорили, что он был влюблен в нее. Вам следует спросить у него.

33. Ханна

Сегодня утром я посетила наш старый дом. Конечно, его больше нет. На земле построили жилье для пенсионеров. Как бы мама смеялась, узнав, что люди плавают там, где раньше была наша гостиная. Но она бы не обрадовалась тому, что они вырвали лимонное дерево и заасфальтировали ее огород. Единственное, что не изменилось, это маргаритки. Поле, которое было перед нашим старым домом, усеяно цветами.

Поездка туда напомнила мне кое-что, о чем я давно забыла. Я сидела на крыльце и читала книгу, когда услышала, как подъехала машина. Это была машина бледного цвета. Зеленая, думаю, с вмятиной сзади. За рулем сидел мальчик с темными волосами и спортивным телосложением, с которым Дженни плавала на пляже. На нем были джинсы и рубашка. Я видела кожаное ожерелье на его шее.

Он нервно пригладил волосы и направился к входу, размахивая рукой с ключами от машины. В другой руке он держал букет белых и желтых маргариток, которые, должно быть, сорвал в поле. Поднимаясь на крыльцо, он бросил цветы на землю. Я догадалась, что он смущен.

– Привет, – сказала я, откладывая книгу в сторону, когда он подошел к входной двери.

– Дженни дома?

Он отвел взгляд от меня и стал высматривать Дженни через разорванную сетку двери.

– Она в саду за домом. Сюда, – сказала я и повела его через дом на заднее крыльцо.

Когда мы вышли на задний двор, Дженни снимала высохшее белье. На ней были шорты и полосатая футболка. Когда она увидела мальчика, ее щеки вспыхнули, а глаза заблестели.

– Привет, Дженни, – сказал он, засовывая