просьбой о проведении расследования, то властям придется разобраться с этим как следует. Я сказал, чтобы она попросила их расследовать это как возможное убийство. Я подождал, пока она напишет письмо, а затем отправил его.

– Почему вы думали, что это убийство? – спросила Рэйчел.

– Я не знал, убийство или нет, но выглядело подозрительно. Свежие травмы на ее теле должны были стать достаточными основаниями для расследования убийства. Я так и сказал тогда судмедэксперту. Он не пожелал слушать.

– В газете написано, что расследования не было. Почему?

– Город хоронил двух мальчиков. Они погибли в ту же ночь. Врезались в дерево. К тому времени как траур закончился, мать девочки умерла, и никто не настаивал на расследовании. Я сделал все, что мог, – сказал он. – Больше я ничего не мог сделать, не рискуя работой. У меня была семья. Нужны были деньги.

– Судмедэксперт еще в городе? – спросила Рэйчел.

– В некотором смысле, – сказал Стюарт, роняя сигарету на землю и гася ее носком ботинка. – Он в городе, все верно, но на шесть футов ниже. Умер от сердечного приступа лет пятнадцать назад. Может, больше. С тех пор у нас сменилось три судмедэксперта.

Он пошел обратно, Рэйчел – следом.

– Идемте со мной, – прошептал Стюарт с настойчивостью человека, собирающегося поделиться секретом.

Он прошел через морг в свой кабинет, где открыл нижний угловой картотечный шкаф. Из глубины он достал прямоугольную жестяную коробку из-под печенья. Снял крышку и передал коробку Рэйчел. Внутри лежали выцветшие фотографии молодой девушки на носилках. Ее волосы были мокрыми, а глаза закрытыми. Ее кожа была синюшного оттенка смерти.

Рэйчел просмотрела фотографии тела Дженни Стиллс. Там были крупные планы уродливых синяков на ее ногах, плечах и животе. Рэйчел не могла себе представить, как такие синяки могли быть вызваны ударами о камни. Еще более удивительно, что на фотографиях головы Дженни не было никаких порезов или ссадин. Если бы Дженни умерла от ударов о камни, на ее голове наверняка были бы травмы. Это не имело смысла.

– Кто делал фотографии? – спросила Рэйчел.

– Судмедэксперт сделал эти снимки на фотоаппарат морга сразу после того, как ее привезли сюда, и до того, как ее перевели в окружной морг. Через неделю он зашел ко мне и попросил пленку с камеры. Он был в панике. Я почуял неладное, – сказал Стюарт.

– Каким образом? – спросила Рэйчел.

– Не могу сказать точно. Он был очень политизированным. Всегда подхалимничал. То, как он спрашивал, вызвало у меня подозрения.

– И что вы сделали?

– Сказал ему, что выбросил пленку, не проявляя, что нет смысла тратить деньги на проявку снимков случайного утопленника. У нас тогда были большие сокращения бюджета, так что в этом не было ничего необычного. Больше он меня об этом не спрашивал.

– Почему вы хранили фотографии все эти годы? – спросила Рэйчел.

– Полагаю, на тот случай, если однажды придет кто-то вроде вас. Я не ожидал, что это займет так много времени, – сказал он, перебирая фотографии и протягивая Рэйчел стопку.

– Как вы думаете, почему никто не стал проводить расследование? – спросила Рэйчел.

– Потому что людям было бы удобнее списать смерть этой девочки на несчастный случай.

30. Виновен или нет. Сезон 3, серия 7: Жертва

Меня никогда не насиловали. До недавнего времени, если бы вы спросили, я бы сказала, что никогда не становилась жертвой сексуального насилия. В моем понимании это подразумевало, что какой-то незнакомец затащил меня в переулок и изнасиловал.

Все меняется. Мы начинаем признавать, что изнасилование и сексуальное насилие могут происходить по-разному. Мы начинаем признавать, что они пронизывают жизни женщин. Полагаю, можно сказать, что общество отрицало это, вообще-то, все время.

Если бы вы спросили меня сегодня: «Рэйчел, ты когда-нибудь становилась жертвой сексуального насилия?» – Я бы ответила: «Да».

Да, я была жертвой сексуального насилия. На самом деле, несколько раз. Забавно, как нас приучили воспринимать эти ситуации как неприятные, а не возмутительные.

Большая часть этих нескольких раз относится к тому типу, с которыми сталкиваются многие женщины. Мы считали их неприятностями, неотъемлемой частью бытия женщин в мире женоненавистников. Я говорю о приставаниях. Парни, сжимающие зад девушки на футбольном матче колледжа. Или в ночном клубе. Однажды, когда я училась в старшей школе, я сидела в переполненном поезде, и усатый мужчина потерся своей промежностью о мою руку. Якобы случайно. Я не знала, было это случайностью или нет, пока не увидела, как он подошел и сделал то же самое с другой девушкой дальше по вагону.

В другой раз, на вечеринке в колледже, парень протиснулся мимо меня. Потерся о мою грудь. Все было невинно, пока его друзья не расхохотались. Умора.

Уверена, что каждая из моих слушательниц прекрасно знает, о чем я говорю. Эти случаи не оставили шрамов, за исключением того, что с тех пор я очень бережно отношусь к своему личному пространству. Ненавижу находиться в толпе.

Так что да. Меня лапали. Но это не самое худшее, что со мной случалось. Когда мне было семнадцать, мои родители развелись, и я переехала с мамой в другой город. Это было немного травматично. Знаете, новый город, новая школа, новые друзья.

Меня отобрали в команду по легкой атлетике. В те дни я довольно хорошо бегала на длинные дистанции. Через несколько дней после того, как я попала в команду, чемпион команды по спринту пригласил меня на свидание. У него было всего в избытке. Парень выглядел как кинозвезда. Все девушки сходили по нему с ума. Я была польщена и взволнована.

Конечно, я согласилась. Считала дни до свидания в своем дневнике. Даже сделала глупость, как все школьницы. Вывела в тетрадке наши переплетенные инициалы.

На этом заветном свидании мы пошли в кино. Это была незапоминающаяся романтическая комедия, из тех фильмов, которые должны заставить вас витать в облаках. На самом деле, если быть совсем циничной, из тех фильмов, которые парень выбирает, чтобы смягчить девушку, прежде чем попытаться перейти с, я не знаю, первой базы к третьей. В течение часа.

После фильма мы пошли есть мороженое, а потом он повез меня домой. У меня был комендантский час. Вместо того чтобы повернуть на мою улицу, он якобы пропустил поворот.

Он заехал на парковку, которая выходила на парк с красивым видом на горизонт. Классическое место для поцелуев. Что я могу сказать, этому парню действительно не хватало воображения. Он поцеловал меня. Это был прекрасный поцелуй. Все, чего только может желать девушка.

Но вместо того, чтобы остановиться на этом