Ее глаза метались по сторонам, пытаясь найти способ сбежать. Когда она увидела, что спасения нет, они наполнились смирением. Один из мальчиков из класса Дженни встал и подошел к другой компании подростков, сидевших рядом с ними на пляже. Он что-то прошептал двум мальчикам. Произошло то же самое: последовал смех. Головы повернулись. Глаза впились в наши спины. Дженни замерла.

Картина повторялась, пока по всему пляжу не пронеслись шепотки. Каждый раз происходило одно и то же. Хуже всего был смех. Он резал, как нож.

Дженни побледнела, когда люди стали поворачивать к ней головы. Ее руки дрожали. Она сжимала полотенце до тех пор, пока костяшки пальцев не побелели. Сплетни подползали все ближе и ближе, как приливная волна. Дженни выглядела отчаянной. Она что-то сказала мальчику с темными волосами. Он кивнул. Они спустились к причалу и нырнули в воду, когда гул сплетен достиг моего места на пляже.

– Что она сделала?

– Не знал, что она такая.

– Конечно такая. Она же Стиллс!

Мне было девять лет. Я понятия не имела, о чем они говорили. Я знала, что речь идет о моей сестре, и знала, что это что-то нехорошее. Кроме этого, я ничего не знала. Дженни осталась в море, барахтаясь в воде, а темноволосый мальчик вернулся на пляж, где взял свое полотенце и ушел.

Я наблюдала, как он поднимался по песчаным дюнам со своими друзьями. Видела, как они что-то говорили ему. Когда они дошли до вершины дюн, он остановился и повернулся, чтобы посмотреть в сторону Дженни. В его взгляде появилось что-то другое.

Дженни вылезла из воды спустя долгое время после его ухода, она была розовой от загара, а кожа на ладонях сморщилась от слишком долгого пребывания в воде. Домой мы шли молча. Сразу после заправки Дженни срезала путь через кустарник, хотя и говорила мне никогда не ходить там из-за медноголовых змей.

29. Рэйчел

Комната ожидания в отделении неотложной помощи была наполовину заполнена людьми, вяло сидящими на пластиковых сиденьях, потными и больными на вид. Рэйчел, которая сидела в заднем ряду и печатала заметки о своем дне в суде, отошла от зоны ожидания, чтобы ответить на звонок Пита.

– Я не вовремя, Рэйч?

– Нет. Я все еще в больнице Неаполиса, жду возможности взять интервью у Трейси Райс об осмотре Келли, – сказала Рэйчел, прижимая телефон ближе к уху, когда какой-то малыш раскричался.

Обсудив некоторые аспекты, связанные с подкастом, она спросила Пита, удалось ли ему получить копию отчета о вскрытии Дженни Стиллс. Рэйчел хотела узнать, указали ли причиной смерти утопление, как настаивала Китти.

– В офисе государственной судебно-медицинской экспертизы заявили, что в их базе данных нет записей о вскрытии. Это не значит, что его не проводили. Просто это было давно, и им нужно будет вручную поискать записи в папках. Если эти записи вообще есть, – сказал Пит.

– Сколько времени это займет? – простонала Рэйчел.

– В этом-то и проблема. У них сейчас нехватка кадров. Смогут приступить к поискам только через несколько дней. Но даже если они его найдут, то не дадут тебе копию без разрешения ближайших родственников Дженни.

– А это Ханна, – сказала Рэйчел. – Просто потрясающе. Еще одна причина ее найти.

– Это действительно важно, Рэйч? – спросил Пит. – У тебя сейчас нет времени на расследование, поскольку суд над Блэром в самом разгаре. К моменту вынесения вердикта судмедэкспертиза найдет отчет о вскрытии, и ты, надеюсь, познакомишься с Ханной и возьмешь у нее разрешение получить копию.

Все это звучало очень разумно, но Рэйчел одолевало любопытство. Она не хотела ждать так долго. Когда Рэйчел вернулась на свое место, в зале ожидания было тихо. Кричащий малыш прошел через двери в отделение неотложной помощи, чтобы сделать рентген предположительно сломанного пальца. Большинство других ожидающих либо ушли домой, либо получали лечение. Медсестра Райс заглянула заверить Рэйчел, что она почти готова к интервью.

– Здесь всегда так многолюдно? – спросила Рэйчел.

– Иногда. Нам не хватает одного врача и двух медсестер. Летний грипп, – вздохнула она. – Вот почему я работаю в ночную смену. Я ненадолго. Во время ужина всегда тихо.

Как она и предсказывала, через полчаса зал ожидания практически опустел. Санитарка отвела Рэйчел в процедурный кабинет, где медсестра Райс заканчивала свой ужин из домашней лазаньи в пластиковом контейнере. Рэйчел объяснила, что хотела узнать, что пришлось пережить Келли Мур, когда она пришла на обследование после изнасилования.

– Я не могу говорить конкретно о ее случае, – сказала медсестра Райс, – но могу рассказать, как проходит осмотр после изнасилования. Я одна из трех медсестер в этой больнице, которые обучены проводить его.

Она достала набор для изнасилования и вынула его содержимое: пакеты для улик, наборы для сбора мазков и стопки бланков. Все с одинаковым штрих-кодом. Все собранное должно быть тщательно запротоколировано и отслежено на случай, если будет представлено в качестве доказательства в суде, совсем как результаты осмотра Келли Мур были представлены Митчем Элкинсом в составе обвинительного дела.

– Тело жертвы сексуального насилия – это место преступления, – сказала медсестра Райс. – Моя работа – утешать жертву и лечить ее травмы, одновременно методично собирая улики таким образом, чтобы обеспечить порядок хранения и передачи вещественных доказательств и сократить перекрестное загрязнение. Я одновременно и следователь-криминалист, и медсестра. Как вы можете себе представить, это шизофрения; две работы – полярные противоположности.

Она рассказала Рэйчел, что часто бывает первой, кто задает жертве вопросы об изнасиловании, и ее работа заключается в том, чтобы точно документировать каждый аспект сексуального насилия. Если она допустит ошибку при сборе улик или записи показаний, это может навредить потенциальному обвинению. Адвокат защиты будет искать любую дыру в версии обвинения, включая предполагаемые несоответствия в заявлениях жертвы изнасилования медсестре и полиции, чтобы выставить жертву лгуньей.

– Недостаточно того, что жертва говорит, где и как преступник проник в нее. Нам нужно знать целый ряд довольно тяжелых подробностей, которые мы максимально точно документируем в этих бланках. Потом мы переходим к физическому осмотру.

Медсестра Райс объяснила, как одежду жертвы помещают в пакеты для улик, совсем как прозрачные пластиковые пакеты с одеждой Келли Мур, которые Элкинс представил в суде днем. После этого под жертву подкладывают стерильный бумажный лист, чтобы зафиксировать следы улик, такие как волосы, волокна и телесные жидкости.

– Когда все это зафиксировано и упаковано, мы осматриваем каждый дюйм тела жертвы, от макушки до пальцев ног. Мы документируем каждый синяк, царапину и ссадину. Мы удаляем все посторонние лобковые волосы, сперму, волокна. Все, что