слишком опасно. Он ждал ошибки людей. Того самого мгновения, когда всё их внимание будет сосредоточено не на сохранении формы, а на выживании. И вскоре это мгновение пришло.

Один из культиваторов – средний по силе, но уже истощённый – рухнул на колено после того, как пламя феникса прожгло его защитную технику насквозь. Его дыхание сбилось, меридианы горели, а духовное восприятие сузилось до одной-единственной мысли:

“Не умереть сейчас.”

И именно в этот миг змей шевельнулся. Не было рывка. Не было вспышки энергии. Лишь тонкое искажение воздуха, будто пространство на мгновение забыло, что в нём что-то должно быть. Полупрозрачная чешуйчатая пасть возникла снизу, из трещины между камнями, где секунду назад была лишь тень.

Культиватор даже не успел закричать. Его схватили не телом – его схватили самим существованием. Змей обвил не мышцы и кости, а саму связку плоти, души и ядра культивации. Одно плавное движение – и человек исчез, словно его никогда не было. Ни всплеска Ци… Ни крика… Ни отголоска техники… Только мгновенно схлопнувшаяся пустота, которую всё ещё полыхающий рядом бой тут же “затоптал”. Феникс так ничего и не заметил… Другие культиваторы – тоже… И даже тот самый старик, владевший Дао Цзы лучше всех в своём отряде, и сосредоточенный на подавлении очередного огненного выброса, уловил лишь легкое нарушение фона, которое тут же списал на последствия столкновения энергий.

А змей… змей медленно, с откровенным наслаждением, сомкнул пасть. Проглоченный им культиватор уже растворялся внутри его тела. Без какого-либо сопротивления, парализованный ядом древнего астрального червя. Его энергия была жалкой, почти пресной, но всё же – пищей. Небольшой толчок, лёгкое тепло, едва заметное укрепление чешуи в одном-двух сегментах. Змей лениво провёл раздвоенным языком по воздуху, словно облизываясь, и в его древнем сознании вспыхнули новые расчёты.

“Мало.”

Эта мысль была не жадной – она была холодной и трезвой. Настоящая добыча всё ещё находилась выше. Сильнее. Гуще пылала насыщенная сила Дао. И его внимательный взгляд – не глазами, а восприятием – снова скользнул по фигурам, что всё ещё держали строй, по вспышкам техник, по самому центру формации.

По тому самому старику, что командовал отрядом людей. Существо на таком уровне культивации Дао Цзы было бы для него целым пиром. Настоящим. Его ядро могло бы ускорить очередной виток эволюции для древнего астрального червя, сократить годы ожидания, и даже приблизить к следующей форме существования. Змей чувствовал это так же ясно, как когда-то чувствовал голод в первые десятилетия жизни, когда любая ошибка означала окончательную смерть.

И именно поэтому он не двинулся. Память астрального червя была длинной. Он помнил, как выживают не самые сильные, а самые терпеливые. Он уже пережил миры, где попытка схватить слишком крупную добычу заканчивалась аннигиляцией сущности.

Поэтому змей снова замер. Спрятался между ударами сердца битвы. Словно растворился в складках самого окружающего пространства. И стал ждать дальше – зная, что бой только начинается, и что крови, отчаяния и ошибок здесь будет ещё достаточно, чтобы насытиться… без риска.

Битва снова качнулась. Не резко, не одним сокрушительным ударом – а словно весы, на которые постепенно добавляли всё новые и новые гири. До этого люди сражались осторожно, экономя силы, полагаясь на формации, на слаженность движений и на холодный разум мастеров культивации Дао Цзы, который удерживал их от неминуемого уничтожения. Теперь же осторожность начала уступать месту расчёту.

Феникс был слишком силён. Но он был один. И люди это поняли окончательно. Первыми изменились не движения, а намерения. Они перестали отталкивать зверя и начали давить. Удары стали злее, плотнее, направленными не просто на сдерживание, а на ослабление, на разрушение конкретных узлов силы. Пламя Феникса по-прежнему выжигало пространство, но каждый раз, когда оно взмывало вверх или расходилось волной, люди уже были готовы заплатить цену – кровью, Ци, сломанными меридианами.

И тогда в бой пошли артефакты. Первым вспыхнул древний жезл, покрытый письменами настолько старыми, что сами знаки выглядели чуждыми текущей эпохе. Его активация не сопровождалась громом или светом – наоборот, пламя Феникса вокруг потускнело, будто кто-то вытянул из него насыщенность. Пространство в радиусе нескольких десятков метров стало вязким, тяжёлым, огонь в нём терял остроту, превращаясь из фактически Божественного пламени в грубую стихию.

Следом взмыли в воздух талисманы – десятки… сотни… Они сгорали мгновенно, но каждый оставлял после себя короткий импульс запечатывающей силы. Эти импульсы наслаивались, переплетались, формируя временные якоря, за которые феникс невольно цеплялся крыльями, теряя скорость и свободу манёвра.

Феникс взревел. И в его крике сейчас не было боли… Была чистая и ничем не прикрытая ярость. Осмысленная, древняя, пропитанная пониманием происходящего. Он видел, как люди больше не скрывают своих целей. Их удары теперь целились не просто в тело, а в точки, где сходились потоки его внутреннего пламени. Они били по корням крыльев, по сочленениям, по сердцевине груди – туда, где формировалось его духовное ядро. Они хотели его. И даже не пытались это скрыть.

– Держите формацию! – Воля командира группы людей снова разнеслась по полю боя, словно удар колокола. – Ядро ещё нестабильно! Он уже потратил слишком много истинного пламени!

Эти слова были не просто приказом… Они были полноценным признанием… Люди уже прекрасно знали о том, что перед ними не просто зверь, а ходячая сокровищница. Каждое перо феникса – ингредиент высшего уровня. Его кровь – редчайший катализатор. Его кости – основа для артефактов, способных пережить эпохи. А духовное ядро… Это ядро зверя могло стать основанием для прорыва на новые, более высокие уровни культивации Дао Цзы… Причиной войны между сектами… Наследием, за которое уничтожают не только какие-то кланы, а и целые страны…

И это был факт, известный всем присутствующим. Такие существа не живут “пустыми”. Фениксы… драконы… Да любые древние звери… Они тысячелетиями копят силу… Не из жадности, а по самой природе своего существования. Их логова – это не просто укрытия, а полноценные узлы силы. Те самые места, где тысячелетиями оседает энергия самого окружающего их мира. Там могли быть поглощённые артефакты… Сокровища падших культиваторов… Осколки древних техник… Даже ядра других зверей, переживших не одну эпоху…

И люди явно знали, кого именно и что именно они выслеживают. Все формации, которыми они пользовались, были подготовлены заранее. Печати – настроены именно на огненную сущность высшего порядка. Артефакты – не универсальные, а специализированные. Редкие, явно извлечённые из глубин самых различных Великих сект. Это была не случайная охота. Это была долгая травля, растянувшаяся, возможно, на десятилетия.

И Небесный Феникс понял это слишком поздно. Он рванул вверх, пытаясь разорвать кольцо окружения, уже сомкнувшееся вокруг него, и на мгновение