начал отступать, нанося удары по площадям, стремясь разорвать формацию, и лишить людей их главного преимущества – согласованности. Люди же, ведомые разумом своего лидера, держались, балансируя на грани между победой и неминуемой гибелью. И где-то на краю этого безумия, скрытый между слоями реальности, Демонический Змей всё также безмолвно наблюдал за этим побоищем.

Он чувствовал, как от каждого удара в пространство срываются клочья чистой силы… Чувствовал, как мир истончается… И понимал – чем дольше длится этот бой, тем выше шанс, что кто-то из них падёт. А значит… У него всё же появится пища… Очень ценная пища…

За всем происходящим Демонический Змей наблюдал из тени, затаившись между скалами, похожими на гнилые зубы. Свернув своё исполинское тело в медленном, почти неподвижном кольце. Его истинная форма сейчас была сокрыта – не иллюзией, а древним инстинктом выживания, отточенным за десять тысяч лет. Он не просто прятался. Он буквально растворялся в колебаниях ауры мира, становясь частью фонового шума, частью той самой дрожи пространства, которую создавало это сражение.

И всё же сдерживаться было мучительно трудно. Первый раз это случилось, когда трое культиваторов, отброшенные ударом крыла Феникса, буквально врезались в скальный массив неподалёку от его логова. Их тела, закованные в духовные доспехи, проломили камень, и один из них оказался всего в нескольких десятках метров от той расщелины, где Демонический Змей всё ещё переваривал остатки своей прошлой добычи.

Аура этих людей была весьма… насыщенной… Она пульсировала, словно спелый плод, наполненный силой Ян… техниками… опытом и жизнью… Для существа, питающегося подобной энергией, это было сродни тому, как если бы голодному зверю под нос сунули свежее, всё ещё истекающее кровью мясо.

Охвативший его разум инстинкт уже практически вынудил тело монстра рванулся вперёд. Змей на мгновение развернул часть своего восприятия, прикидывая траекторию потенциального движения к добыче, показавшейся уязвимой. Он мог бы ударить… Его астральное жало прошло бы сквозь защиту одного из них, впилось бы прямо в ядро духа, и за считанные мгновения вытянуло бы всё, оставив лишь иссушенную оболочку…

Но… Он остановился… Эти люди были слишком сильны. Он мог бы убить одного из них… Да… Возможно, даже двух… Но не мгновенно. А любое промедление означало бы всплеск энергии. Тот самый сигнал, который почувствовал бы и Феникс, и тот человек, что руководил формацией людей.

А это могло означать для него только одно… Смерть… Демонический Змей не был глуп. Он был терпелив. Именно поэтому, хотя и с трудом, он всё же “втянул” своё желание внутрь. Словно яд… И позволил культиваторам подняться, вновь устремившись в бой. И, судя по всему, они даже не подозревали о том, насколько близко прошли от собственной гибели.

Во второй раз искушение, обрушившееся на разум древнего существа, было ещё сильнее. Один из культиваторов, рухнувший поблизости от его укрытия, владеющий техникой молнии, оказался серьёзно ранен. Его аура уже была нестабильна, изорвана, и именно такие состояния Демонический Змей любил больше всего – когда защита уже ослабла, но сила ещё не рассеялась.

Этот израненный человек, пытаясь спастись, укрылся за грядой обломков, тяжело дыша, и пытаясь стабилизировать поток энергии в меридианах. Его духовное ядро пульсировало, излучая сигналы боли и напряжения.

Всё же решившись, Змей медленно вытянул тонкий, почти незаметный отросток своей сущности. Ещё чуть-чуть… Ещё одно движение… И снова… Отказ… Слишком много глаз вокруг. Слишком плотное переплетение аур. Слишком велик был потенциальный риск. Демонический Змей позволил отростку рассеяться, а сам вновь погрузился в наблюдение, холодно и расчётливо анализируя происходящее.

Люди тем временем продолжали бой, и теперь их намерения были для него очевидны. Они не просто хотели убить Небесного Феникса. Они охотились за сокровищами, что можно было получить от этого древнего существа. За перьями, напитанными небесным пламенем… За кровью, способной служить основой для эликсиров высшего ранга… За костями, из которых можно было выковать артефакты уровня полноценных реликвий. Но больше всего – за тем, что было скрыто глубоко внутри тела древнего зверя. За ядром зверя. За самим сосредоточием его силы.

Демонический Змей знал о нём. Не по рассказам людей… Не по догадкам… А именно по запаху силы. Он чувствовал это ядро, как чувствуют или даже видят звёзды сквозь пустоту. Оно было плотным, тяжёлым, совершенным. Сосредоточием тысячелетней культивации, небесного огня и воли.

Для людей это было богатство. Для него – Эволюция. Если бы он сумел заполучить это ядро… Если бы сумел поглотить хотя бы его часть… Он больше не был бы просто Демоническим Змеем. Он бы перешёл грань. Стал бы существом, чьё имя знали бы не только в подземных разломах и забытых мирах, но и в хрониках Великих сект. Возможно – даже шагнул бы туда, где обитают те, кого люди называют Полубессмертными Зверями. И именно поэтому он терпеливо ждал. Ждал, пока этот бой истощит обе стороны. Ждал, пока кто-то оступится. Ждал, пока прольётся кровь – настоящая, насыщенная силой. Он не вмешивался. Не сейчас. Ведь охотник, проживший десять тысяч лет, знал простую истину:

“Cамая ценная добыча достаётся тому, кто приходит последним.”

Змей ждал. Не затаившись – нет, его невозможно было назвать скрывающимся. Его колоссальное тело, частично уходящее в расколотые пласты земли, частично скользящее по воздуху, очень долго существовало между слоями реальности. Он был здесь и не здесь одновременно. Древний инстинкт выживания астрального червя, пережившего собственное рождение и первое перерождение, позволял ему растворять присутствие, не исчезая полностью. Но он терпеливо наблюдал.

Битва Небесного Феникса и людей уже давно вышла за пределы обычного противостояния культиваторов Дао Цзы и Древнего зверя. Небо было разорвано огненными спиралями, земля – буквально “исписана” печатями, трещинами и кровью. Каждый удар Феникса был не просто вспышкой пламени – это было намерение, вложенное в огонь. Он бил то точно, выжигая каналы меридианов одним касанием крыла, то широкими волнами, сметая формации целиком, вынуждая людей отступать, перегруппировываться, терять дыхание Дао.

Но люди всё ещё держались. И только лишь потому, что ими руководил он. Этот старый культиватор Дао Цзы стоял в самом сердце формации, словно неподвижный стержень, вокруг которого вращался весь бой. Его движения были экономны до пугающего – один шаг, один жест, одно слово, произнесённое не голосом, а волей. Пространство отзывалось. Там, где Феникс наносил удар по площади, возникали слои уплотнённого намерения – не щиты, а исправления реальности, будто сама ткань мира соглашалась потерпеть ещё мгновение. А этот старик старательно пытался всё сгладить и даже компенсировать.

Но сейчас даже он не мог уследить за всем. И змей это знал. Сейчас он ждал не ослабления феникса. Нет… Это было бы