уже два дня не обновляла заветную розовую бумагу, а ведь раньше по несколько раз в день заглядывала, нет ли новой статьи.

Да уж, быстро я из светской львицы превратилась в провинциальную хозяюшку. Ну и ладно.

Я вздохнула и созналась:

– Я хотела сделать благотворительный бал, в надежде, что «Сплетник» напишет про приют и сюда придут хозяева для фамильяров. Пушистики найдут себе новый дом…

– А ты?

Мне не хватило духу признаться, что я хотела закрыть пустой приют, продать особняк и уехать куда-нибудь. Мне уже даже самой эта мысль казалась глупой.

От неловкой сцены меня спас Пуговка, который облетел Аню, пощекотал ей мехом нос, отчего она чихнула и рассмеялась.

– Классный какой! Ясное дело, что такого фамильяра с удовольствием возьмет каждый, но это фамильяр выбирает хозяина.

Я вздохнула, кивнув. Честно говоря, я мало что знала о фамильярах. У попаданцев их не бывает, а почти все мое окружение так или иначе попало в этот мир со стороны. Конечно еще была Виолетта со своей Парфеноной, но мы больше обсуждали свежие сплетни, чем магию.

– «Сплетник» может помочь, а может навредить, – сказала Аня. – У тебя может под окнами вырасти толпа желающих, но если фамильяр не хочет нового хозяина, он и не пойдет.

– Если о фамильярных никто не узнает, то и хозяева не появятся.

– И то верно, – согласилась Аня и мы пошли проверять остальных питомцев.

На очереди был Бисквит, который, как и полагается подлецу и воришке был в прекрасном состоянии. Правда Аня заподозрила, что где-то в беспорядке его многоярусной комнаты припрятан сахар, который нужно обнаружить и изъять. Если его величество рогато-крылатый барсук изволит сладкого, пусть вкушает сухофрукты.

Перед визитом к Мармеладке Аня обмотала палец с обручальным кольцом бинтом. Малышка позволила себя осмотреть, шипы лежали «воротничком», слизистые чистые, дыхание ровное.

– Все хорошо, – подвела итог Аня. – Песок подсушить, гнездо – повыше от пола, а щель у порога – законопатить. Тут сквозит не хуже лестничной клетки.

Зайдя в комнату Фиалки Аня с удивлением осмотрелась. Маленький салон перламутровой сороконожки был создан для меланхолии: матовые ткани на стенах, на столике – жемчужные бусы и бутылек с лавандой. На подушке – перламутровая лента тела, сложенная спиралью; лапки едва шевелятся, усики сонно дрожат. Глаза – как отполированные бусины, но взгляд… слишком человеческий, усталый.

Я поставила мисочку с банановым пюре и лист салата. Фиалка не двинулась, только «вздохнула». Аня присела рядом, посветила, чуть приподняла один сегмент, второй – осторожно, будто трогала драгоценность.

– Странная, – сказала она наконец. – По виду хищная, а ест фрукты. И при этом здорова. Как она сюда попала?

– Я еще не читала их досье, – призналась я, и щеки предательски вспыхнули. – Но прочту. Сегодня.

Фиалка мягко потянулась ближе, уткнулась краем спинки в Анину ладонь – жест до болезненности человеческий.

– Поведение совсем похоже на человеческое, – сказала Аня тихо.

– Значит, истинный фамильяр? Полностью разумный, как у древних аристократов?

– Говорящие и разумные существа рождаются вместе с хозяином и вместе с ним погибают, – покачала головой Аня. – Потому я и прошу присмотреться к ее истории.

– Обязательно, – кивнула я.

Уходя, мы поставили сороконожке кристалл с музыкой повеселее, но кажется не нашли понимания.

У двери Лютика я остановилась и уткнулась лбом в косяк.

– Ааааа. Это самое сложное. И не пойму: там есть фамильяр или его нет, – пожаловалась я.

Аня уже раскрывала рот, чтобы произнести что-то, когда за спиной коротко хмыкнули.

Мы обернулись.

В проеме, прислонившись плечом к откосу, стоял Сильвиан. Вид у него был надменный, на губах – легкая насмешка, как у фокусника перед трюком.

– Ты все еще не нашла фамильяра, Алиса?

– Раз такой умный, – сказала я сквозь зубы, – найди мне его.

– Легко, – ответил он,