другой: дымка лилового в хвосте, теплый ореховый в середине, капля мха на спинке. По гребню – мягкий «воротник» из тонких лепестков, как у лилии, они дрожали от каждого дыхания.

Глаза – большие, темно‑синие, с вертикальными зрачками, и в глубине их – тоненькая голубая искра, как у пламени, только холодная.

– И чего ты такой красивый прячешься ото всех? – выдохнула я, уже улыбаясь.

Сильвиан медленно опустился на пол и вместе со мной завороженно изучал фамильяра.

– Какой красавец, – выдохнул дракон и протянул Лютика мне.

– Иди сюда, мой хороший.

Лютик вытянулся к моему голосу, втянул воздух, коснулся кончиком мордочки моих пальцев и удивленно моргнул, как ребенок, которого впервые погладили по голове. Сильвиан провел по гребню – коротко, осторожно. Лютик закрыл внутреннее веко и довольно жмурился, как кошка.

Сильвиан, словно спохватившись, натянул на лицо привычную равнодушно‑циничную маску. – Я же говорил, что это проще простого. Нужно было только включить мозги.

С этим словами от забрал у меня бревно, вручил фамильяра и вышел из комнаты.

Язвительный ответ уже вертелся на кончике моего языка, хотелось спросить, где были его мозги, когда он изменял мне в нашей собственной постели. Но я впервые сдержалась и крикнула только:

– Спасибо!

Лютик между тем, пригретый и разоблаченный, чуть расправил переливчатые крылья и, потянулся ко мне. В комнату вошла Аня:

– Ну, давай посмотрим, почему кто-то не кушал и прятался.

Глава 11

– Ох, какой же красивый, – выдохнула Аня. – И, судя по магии, древний. Смотри на рисунок чешуи на груди— не пятно, а похоже на герб. Видимо это родовой фамильяр, который передается из поколения в поколение! Но почему он здесь?!

Я присмотрелась к гербу, кажется на нем были изображены метла и коробка.

– Почему он отказывается от еды? – спросила я.

– Потому что у него скоро линька, – уверенно ответила Аня и мягко повела фонариком вдоль шеи. – Смотри: потускневшие участки у основания крыльев, «ломит» в местах сочленений, чуть сухая кромка на гребне. У таких хамелеонов перед линькой падает аппетит. Они прячутся, маскируются, пока не найдут убежище «по сердцу».

– То есть он искал домик, – тихо сказала я.

– Именно. И не нашел, – Аня погладила Лютика под подбородком, и он прикрыл внутреннее веко от удовольствия. – Давай так: ему нужен теплый, полутемный «ящик‑пещера». Как кошачий домик, только повыше. Легкая корзина с крышкой, изнутри – мягкая подкладка, лучше войлок, немного сухого мха, веточка лещины для запаха. Поставим на верхнюю полку у окна, но без прямого света. На вход – тканевую шторку.

Я вздохнула и в мыслях поставила домик для Лютика в самый верх списка первоочередных дел. Кажется уже пора записывать дела в блокнот, а то и моей великолепной памяти может не хватить.

– Алиса, – Аня посмотрела на меня внимательнее, – тебе одной тут не справиться. Ни физически, ни морально.

– Знаю, – призналась я и провела пальцем по крошечной «лилии» на гребне Лютика. – Давай… сядем, передохнем и вместе полистаем «истории» фамильяров. Подумаем вместе, что делать.

– Отличная мысль.

Мы пошли на кухню и устроились прямо за столом, я раскрыла фолиант на нужной станице. Я успела прочестьи только что Фалафель принадлежал фермеру, который жил неподалеку и из-за слабой магии обоих, они не умерли в один день.

Дальше меня отвлек размеренный стук, доносящийся со двора. Я похлопала глазами, прислушалась. Все верно, на внутреннем дворе что-то происходит.

Я отодвинула шторку на окне и выглянула в маленькое кухонное окошко. За домом, у поленницы, работали двое. Пол подбирал поленья и укладывал их в аккуратную поленницу, а Сильвиан стоял по пояс обнаженный, с топором наперевес.

Солнечный свет скользил по его матовой коже, подчеркивая рельеф, очерченный торс, косые мышцы пресса уходящие под пояс брюк.

Ну почему у такого красивого дракона такой дурной характер? Я снова мысленно припомнила все его прегрешения, но взгляд зацепился за глубокие шрамы на боку и спине и злость ушла, оставив лишь горечь.

Какая разница? Все кончено.

Сильвиан взмахнул топором легко, будто он ничего не весил, только мышцы на спине и руках проступили четче, а затем обрушил удар на толстое полено, которое тут же разлетелось.

– Что там? – спросила Аня, не отрываясь от книги.