Из-под мохнатого края домика тут же высунулась упругая шея, блеснули два живых рожка-щупальца.

Аня присела на колено, постучала костяшкой по краю раковины – глухо, но ровно – и ладонью провела по по меху. Свет кристального фонарика скользнул под край «домика», заглянул в складки.

Фалафель никак не хотел оставаться на месте, он пополз ко мне, естественно ожидая угощения. Похоже в его мире лысые двуногие создания существовали только чтобы приносить ему еды.

Я обернулась на Пола и он понял меня без слов. Если Фалафеля не увлечь едой, он начнет пробовать все вокруг.

– Красавец у вас редкий, – сказала Аня с нежностью. – Такой меховой, но надо бы помыть его как следует. Видишь край? – Она провела пальцем по низу раковины. – Есть небольшие сколы. Это не возраст, это кальций уходит быстро. И слизь сейчас густая, тянется лентой – значит, он экономит. Нужно больше влаги.

– Никогда бы не подумала, он вчера на нас с Сильвином целый слизепад обрушил.

Аня глянула на меня поверх плеча:

– Улитки выдают такие «ливни» в момент паники: резко увлажняют все вокруг, чтобы скользнуть от опасности и смыть запахи. Наверное его что-то напугало или расстроило.

Я посмотрела на питомца и простонала:

– То есть у него наоборот мало слизи? Так это будет потоп какой-то.

Аня поднялась с колен и улыбнулась:

– Кстати, слизь улиток даже полезна. Муцин собирают по каплям и используют в косметике. Он хорошо держит влагу, ускоряет заживление микроповреждений, сглаживает чешуйки волос.

Я машинально коснулась платка:

– Ого, а я думаю, отчего у меня волосы такие шелковистые.

– Так что слизь – это хорошо, – улыбнулась Аня. – Я, пожалуй, наберу у тебя пару банок, мне пригодится. Если что, у меня есть идеи, как сделать сыворотку «Фалафель люкс».

Я растеряно кивнула, и пока Аня набирала свежую слизь, прокручивала в голове идею. Почему бы и не сделать какое-то косметическое средство и не продать его втридорога дамам на благотворительном балу? Можно даже сделать пробник и отправить кому-то до мероприятия. И только я открыла рот, чтобы поговорить об этом с Аней, как она с деловым видом начала диктовать мне инструкцию:

– Теперь по уходу. Поднимем влажность: дважды в день теплое распыление, не душ. В подстилку – сфагнум и полоска бересты, чтобы он мог «шкурку» протирать. Корм: меньше капусты, больше листовых – салат, подорожник, тыквенные цветы, огуречная ботва. Раз в день – чашку порошка из скорлупы в кормушку; можно чередовать с меловым камнем. И – ванночки.

– Ванночки?! Как его мыть-то?

– Надо подумать, может устроить ему небольшой бассейн. А можно и в прудик выводить. Он довольно послушный.

Фалафель и правда вытянулся к ладони Ани:

– Контактный. Это хорошо. Думаю, им даже можно управлять, если понять, какое у него любимое лакомство.

Она еще раз приложила фонарик к краю раковины, проверила дыхательные отверстия, послушала – как будто у улитки можно было «послушать» – и удовлетворенно кивнула:

– Общий тонус нормальный. Дайте ему неделю хорошей влажности и питания. И не допускай соли в рационе. Для него соль – яд.

В дверях появился Пол с охапкой свежих листьев салата и Фалафель, забыв о нашем существовании, направился за угощением.

– Какой милашка, – улыбнулась Аня.

Я тоже не смогла сдержать улыбки. Ее любовь к фамильярам была заразительна. Может быть это и не так уж плохо, быть хозяйкой приюта?

Следующим в очереди на осмотр был Герольд. К счастью, когда мы вошли, трехголовым медведь спал. Глаза Ани вспыхнули живым интересом.

– Я так поняла, для каждой головы отдельный рацион?

– Да, – прошептала я в ответ.

– Боже, как я хочу посмотреть на него через УЗИ!

Аня крадучись приближалась к Герольду, я поймала ее за руку.

– Осторожно, заступишь за обнимательную линию.

– И что будет?

– Заобнимает, – прошипела я.

– Я сама его заобнимаю, – усмехнулась Аня и приблизилась к спящему медведю.

Здоровяк валялся на спине, распахнув все три пасти и храпел. Аня заглядывала в каждую, принюхивалась, осматривала зубы, шерсть, помет