Мы вышли, Аня покачала головой.

– Левая голова – сточенные клыки, слабый десенный край. Правая – воспаленный карман у коренного. Так что, дорогая, я еще заеду. Будем лечить. А еще кал у него слишком твердый или мало воды или мало движения. Ты их выгуливаешь?

На этом вопросе я встала в ступор. В голове медленно и неотвратимо рисовались апокалиптичные картины. Фалафель, пожирающий грядки кабачков, Герольд, гоняющийся за перепуганными детьми, чтобы обнять, Мармеладка, окаменевшая напротив лужи воды, барсук, обворовывающий деревенских жителей.

– Нет, – осторожно ответила я и спросила с надеждой: – А надо?

– Однозначно.

Я была готова расплакаться, предвкушая катастрофу, но Аня похлопала меня по плечу и сказала:

– Мы что-нибудь придумаем, даже не пытайся провернуть такое без помощи.

– Им нужны хозяева, – простонала я, – и срочно.

– Хозяева, любовь и уход.

Аня ободряюще улыбнулась и я растаяла.

– Ладно, а вот тут у нас живет петух. Клыкастый петух, который воет на луну. Может быть он оборотень? Или воспитан волками? А еще мне кажется, что у него психическое расстройство. Он есть только из своей миски и строго по часам.

– Посмотрим, – махнула рукой Аня, – Может быть у него высокий уровень тревожности?

В комнату петуха мы зашли на цыпочках. Аня оглядела комнату, покачала головой. Осторожно подойдя к Марципану, она осторожно осмотрела его со стороны и спросила про его диету.

Я перечислила все по памяти, на что Аня хмыкнула и нахмурилась:

– Похоже он близок к истощению. Однозначно нужно менять диету. Молоко меняем на козье, снижаем количество. Корм для него я пришлю. Будем менять рацион постепенно. А вот распорядок дня пока оставим. Надо бы найти детектор магии и понять, а фамильяр ли перед нами или просто петух-долгожитель.

– Что?! – воскликнула я и закрыла рот рукой.

Марциапан бурно реагировал на громкие звуки и вот сейчас он уставился на меня и глаза у него были красные и недобрые. Уж очень не хотелось быть покусанной, поклеванной…

– А что такое может быть?

– Запросто. Фамильяры – атрибут древних и благородных семей, приезжие веками стремились влиться в высший свет, подражали аристократам и заводили иномирных питомцев. Потом мода перешла и к простым горожанам, так что ничего удивительного, что кто-то мог выдавать за фамильяра пусть и очень сообразительного, но обычного клыкастого петуха.

Я пожала плечами, чувствуя укол стыда. Я так и не прочла истории своих подопечных и не знала ничего об их происхождении. А возможно с этого нужно было начать. Аня, кажется, не замечала моего смущения, она о чем-то думала, затем сказала:

– Надо обязательно поставить ему гравий для зоба.

Я кивнула, записывая это в свой мысленный список дел.

– Кто у нас следующий?

– Пуговка, заодно и покормим, – улыбнулась я.

Мы зашли в комнату летающего кролика и Аня умиленно пискнула, подставляя ладони для посадки фамильяра.

– Божечки, кто у нас такой милаха! КТо у нас такой ушастый летун?

Пуговка, удивительно, послушался и пушистым жужжащим облачком опустилась на ладони Ане. Аня с улыбкой выхватила из кармана трубку и послушала дыхание, взяла у подоспевшего с пучком клевера Пола, пару листиков и протянула малышу. Но дала не сразу, заставила пооткрывать рот в попытках ухватить сочный листик.

– Все у него нормально, для летуна, – заявила Аня, – Это видно по шерстке, глазам, зубам. У него все отлично.

– О да, – умилилась я, погладив кролечка между ушек, – Уверена, как только выйдет статья в Сплетнике, он первым найдет дом.

– Статья в Сплетнике? Какая статья, – нахмурилась Аня, – Только не говори, что ты как-то связана с этой желтой газетенкой!

– Розовой, – машинально поправила я и осеклась.

Взгляд Ани стал очень строгим.

Как я могла забыть, что у Ани со «Сплетником» личные счеты. Когда она только попала в этот мир, газета знатно подпортила ей нервы. Она освещала их отношения с Кассианом до самой свадьбы. Все, начиная от платья невесты, заканчивая закусками на фуршете было вынесено на суд общественности.

Интересно, как «Сплетник» не заметил ее беременность и не написал об этом. Или замтил?! Я поняла, что