в которого она попала следующим выстрелом, пошатнулся, упал на колени, потом завалился на бок, забился в агонии и затих.

Но губастый ефрейтор был все еще жив. Он схватил карабин с лавки, пытаясь направить ствол на нее. Но, он не успел, потому что Клавдия снова выстрелила в него, и пуля вошла прямо в висок — он даже не вскрикнул, просто осел на пол, как подкошенный, заливая доски кровью.

В избе остались только раненые. Один из них был в сознании, — пожилой фельдфебель с ногами, перебитыми осколками, которого она только что перевязала, — потянулся за своим пистолетом. Но он был старым, медлительным, потерявшим много крови, а Клавдия — молодой и быстрой. Она выстрелила еще раз почти в упор. И пуля попала ему в правый глаз. Он коротко вскрикнул, выронил оружие, дернулся и затих.

Клавдия перешагнула через тела, подошла к еще одному раненому немцу, который лежал на лавке напротив без сознания. Он не был угрозой. И она не стала его убивать. Просто направилась к двери мимо убитых, продолжая держать в руке дымящийся «браунинг», и собираясь выскочить наружу. Но, едва она приоткрыла дверь, как внутрь влетел Ловец со своей длинной снайперской винтовкой в руках, готовый застрелить любого, кто встанет на пути.

Глава 21

Ловец влетел в избу, а Клавдия застыла перед ним с пистолетом в руке над трупами. У ее ног валялись несколько немецких солдат.

— Коля! — крикнула она. — Я застрелила их!

Она запнулась, опустила пистолет, зарыдала, дрожа всем телом. Ловец подскочил к ней, обнял, прижал к себе.

— Они хотели меня убить, — прошептала она сквозь слезы. — Но я не далась…

— Правильно сделала, — сказал он. — Главное, что ты жива!

Ловец держал ее в объятиях, чувствуя, как дрожит ее тело, как часто стучит сердце. И в этот момент он услышал какой-то звук наверху, на чердаке. Скрип досок. Он поднял голову и замер. Что-то было не так. Слишком легко все прошло. Слишком мало солдат Зибер оставил охранять Клавдию.

— Клава, — сказал Ловец тихо, почувствовав неладное. — Отойди от меня к стене. Скорее!

Она не поняла, что случилось, но послушалась, чуть отступив. И в этот момент потолок над ними рухнул.

* * *

Зибер действовал быстро. Еще до того, как началась стрельба, он понял, что Ловец выберет для атаки именно дом с Клавдией внутри. Элементарная ловушка: мышеловка, а внутри — приманка. Простейшая и старая, как мир, но вполне годная. С той лишь разницей, что в роли мыши выступал Ловец, а в роли приманки — его женщина. Но сработать должно.

Пока пленная санитарка оказывала помощь немецким раненым, Зибер отдал приказ двум группам: одной предстояло зайти с тыла, перерезая Ловцу путь к отступлению к берегу реки, вторая заходила с фланга, отсекая Ловца от его людей. Сам Зибер взял с собой ефрейтора Фрица Грубера с двумя другими солдатами, которые ходили в разведку. И они заранее затаились на чердаке в этом доме-ловушке, где должна была начаться самая серьезная заварушка.

На чердаках остальных изб были расставлены пулеметные расчеты. А в самой большой избе, где размещался штаб покойного Кранца, даже удалось сделать что-то вроде дзота в подполе с подвальным окошком, из которого теперь выглядывал ствол пулемета. К тому же, фельдфебелю Векслеру были даны распоряжения заминировать подходы. Но, сделать это полноценно он не успевал, потому что бой начался неожиданно и гораздо раньше, чем предполагали немцы.

«Ты попался, Ловец! Твоя женщина стала приманкой в мышеловке, которую я подготовил для тебя», — думал Зибер, осматривая дранку потолка, прибитую ржавыми гвоздями к чердачным балкам старого дома. Тоненькие дощечки, на которые была нанесена потолочная штукатурка, уже сильно подгнили. А несколько прочных досок лежали на чердаке только посередине. Стоило лишь ступить с них чуть в сторону, — и гарантированно провалишься через потолок в комнату. Этим обстоятельством и решил воспользоваться Зибер, чтобы неожиданно свалиться Ловцу прямо на голову. А возле печной трубы имелась щель, сквозь которую просматривалось кое-что из происходящего внизу в комнате.

Когда первые выстрелы прозвучали снаружи, Зибер уже был на месте. Он сидел на корточках на чердаке, прислушиваясь к звукам боя. Пулеметы застрочили с флангов из леса. Им ответили пулеметные очереди из деревни. А одиночные выстрелы из карабинов и автоматные очереди ударили, казалось, со всех сторон. Судя по интенсивности стрельбы, силы атакующих и обороняющихся казались примерно равными.

По звукам Зибер определил у атакующих шесть пулеметов. Четыре русских ручных «ДП-27» и два немецких «МГ-34». Немцы отбивались из пяти таких-же «МГ». Один — в центре в импровизированном дзоте под штабом, два с правого фланга на чердаках, два — с левого. Обороняющиеся имели преимущество в своих укрытиях.

Но русские атаковали грамотно. Не лезли в лоб на пулеметы, а заходили сразу с трех направлений, быстро приближаясь к крайним избам ползком и короткими перебежками, используя слепые зоны, где не было пулеметного огня. Зибер знал, что главный прорыв будет нацелен Ловцом именно туда, где находится пленная. И потому пулеметы русских так яростно били на подавление, не жалея боеприпасов, которых, наверняка, у них немного.

По лесу много пулеметных лент преследователи вряд ли притащили. А вот у фельдфебеля Векслера много чего было припрятано в этой деревне, которую покойный гауптман Кранц использовал, как свою базу. Потому немцы могли обороняться достаточно долго. Русские рассчитывали незаметно просочиться в темноте. Но у них не вышло.

Как раз в этот момент Векслер, командующий обороной, пока сам Зибер охотился на Ловца, приказал выпустить осветительную ракету. Зибер прильнул к щели между чердачными досками и увидел в ее свете, как сам Ловец бежит к избе с заложницей. Гауптштурмфюрер сразу узнал этого русского по особой манере двигаться. Бежал он быстро, непредсказуемыми зигзагами, умело уходя с линии огня.

Зибер почувствовал, как внутри у него возникает чувство, похожее на уважение. Настоящий профессионал! Такой противник достоин того, чтобы его убил лично он, Франц Зибер. Не какой-то безвестный солдат, а именно он сам!

— Беги, беги, мышка моя, — прошептал он, глядя в прицел, как Ловец стремительно приближается к избе. — Ты почти у цели. Но сегодня я охотник. Я кот, а ты — мышь, идущая в мышеловку!

Зибер нажал на спусковой крючок и выстрелил, прицелившись Ловцу в грудь. Но Ловец, словно бы почувствовав, что он на мушке, снова вовремя ушел в зигзаг, рванулся вбок,