в отношении Нэнси Пайвы утверждения о занятии проституцией являлись как минимум необоснованными. Но сверстников такие пустяки интересовали мало, прокурор же сказал, так что стесняться нечего! Преследование одноклассников приняло совершенно недопустимый характер, и никто из педагогического состава школы не стал вмешиваться в ситуацию то ли по нежеланию, то ли ввиду отсутствия инструментов воздействия на подростков — не суть важно.

Джолин была вынуждена бросить школу, а её старшая сестра рассказала в выпуске местной радиостанции об имевшей место травле. Материал получил заметный резонанс, прямо во время эфира в студию звонили родственники других жертв и сообщали об аналогичных проблемах, возникших по месту их жительства и работы после того, как окружной прокурор в нескольких интервью и заявлениях сообщил прессе имена и фамилии жертв, сделав при этом акцент на их связь с районом Уэлд-сквер.

По общему мнению, главным виновником стигматизации родственников убитых стал именно окружной прокурор, чья неумеренная болтливость фактически скомпрометировала жертв жестоких преступлений. Звонившие в прямом эфире кричали: «Пине лучше заткнуться!» — и всё это выглядело не только очень эмоционально, но и убедительно.

Прокурору и впрямь было бы лучше заткнуться, но, как вы понимаете, это был человек, не умевший управлять своим вербальным фонтаном. У рок-группы «Альфа» есть песенка под названием «Я сделан из такого вещества», так вот прокурор Пина был сделан из вещества, не способного промолчать, когда промолчать нужно. Прокурор не придумал ничего умнее, как ввязаться в заочную полемику с дочерью убитой женщины. В обширном интервью, данном Джону Эллементу (John Ellement), репортёру газеты «The Globe», Рональд Пина в весьма высокопарных выражениях рассказал о том, что расследование убийств женщин, похищенных в Нью-Бедфорде, ведётся день и ночь и заняты этим делом не только детективы CPCU, но и лучшие сыскари округа Бристоль, собранные в особую группу числом 20 человек. О напряжённости их работы свидетельствовал тот факт, что все они не брали выходные дни на протяжении последних семи недель.

Сотрудники Департамента полиции Нью-Бедфорда (фотография 1988 года). Сержант Эрнест Мелло (первый слева во втором ряду) был в числе лиц, откомандированных в конце ноября 1988 года для усиления группы CPCU, и принимал участие в расследовании серийных убийств в округе Бристоль.

Всё это прозвучало солидно и многозначительно, однако позитивное впечатление от слов окружного прокурора не продлилось долго. Журналисты отыскали детектива Дилэйни, сначала включённого в группу из 20-ти оперативников, упомянутую прокурором в интервью, а затем исключённого из неё. Детектив дал весьма нелицеприятную характеристику того, как в офисе окружного прокурора организована работа, как определяются приоритеты, распределяются между детективами поручения, как принимаются решения по важным вопросам и оплачивается рабочее время. Дилэйни был довольно аккуратен в выражениях и в явной форме не обвинял окружного прокурора в злоупотреблениях, но общая тональность его рассказа оказалась весьма мрачной и совсем некомплиментарной.

Понятно, что вся эта история не добавила Рональду Пине симпатий жителей округа. Журналист Томас Кокли (Tom Coakley), анализируя в большой обзорной статье сложившуюся ситуацию, не без сарказма высказался в том смысле, что пребывание Ронни Пины на посту окружного прокурора превратилось в непрерывную череду скандалов. С этим утверждением спорить сложно — даже того, что изложено в этом очерке, достаточно для признания истинности высказанного журналистом суждения.

Впрочем, сейчас мы сильно уклонились в сторону от основной сюжетной линии. Хотя журналистские дрязги и политические интриги могут показаться до некоторой степени любопытными, всё же они имеют весьма опосредованное отношение к криминальной истории, находящейся в центре настоящего повествования.

Как же продвигалось расследование после идентификации первых останков Юбелейкером и ареста Нейла Андерсона?

В самом конце 1988 года — 26 декабря — было идентифицировано тело, найденное 8 ноября на съезде с автострады I-195 на шоссе Рид-роад. Оно принадлежало Деборе Гринлоу Перри ДиМелло (Debora Greenlaw Perry DeMello). Ей исполнилось 35 лет, Дебора являлась матерью троих детей — 15-летней дочери и двух сыновей [восьми и трёх лет]. Женщина имела за плечами весьма богатый опыт употребления наркотиков, к которым пристрастилась ещё в школьные годы. Фактически вся её взрослая жизнь представляла собой бесконечную череду лечения от наркозависимости и последующих срывов. Наркозависимость фактически превратила Дебору в инвалида, неспособного к созидательному труду, в её положении единственным доступным видом заработка являлась проституция.

Дебора Гринлоу ДиМелло.

Об исчезновении Деборы ДиМелло к концу декабря уже было известно, более того, эта женщина была включена в список потенциальных жертв серийного убийцы. Дело заключалось в том, что по приговору суда женщине было назначено три месяца общественных работ, срок которых стал отсчитываться с 18 июня. В какой-то момент Дебора прекратила появляться, и когда её стали разыскивать судебные маршалы, выяснилось, что никто толком не знал, где же она находится. Поскольку правонарушение Деборы не считалось тяжким [как и наказание], розыск женщины быстро заглох. Все были уверены, что Дебора рано или поздно попадёт либо опять в суд, либо в больницу — тогда-то ей и припомнят уклонение от исполнения милосердного судебного приговора.

Однако после того, как выяснилось, что Дебора мертва, вопрос о том, кто и когда видел её в последний раз, встал очень остро. Всех, кто мог хоть что-то сказать на сей счёт — старшего брата Уэйна (Wane), детей, соседей и подружек по «работе» в Уэлд-сквер — стали доставлять на допросы, а поскольку со времени исчезновения женщины минули почти полгода, свидетелям вспоминать было тяжко. Да и свидетели были, скажем прямо, так себе — под стать самой Деборе — эта публика не помнила, что перед обедом делала, а тут вопросы о событиях многомесячной давности…

Тем не менее после изнурительных допросов детективы сумели очертить приблизительные границы того интервала времени, когда исчезла Дебора. Это произошло 11 июля 1988 года либо позже, иначе говоря, в тот день женщину в последний раз видели живой.

Результат этот следовало признать весьма важным, поскольку полиция полагала, что ко второй декаде июля Фрэнки Пина, сожитель Нэнси Пайвы, уже находился в окружной тюрьме. Напомним, что Пина, подобно адвокату Понте, был знаком как с Нэнси Пайвой, так и с Рошель Клиффорд, то есть формально его следовало считать подозреваемым в той же степени, что и Понте. Но убийство Деборы ДиМелло как будто бы вычёркивало Фрэнки из числа потенциальных серийных убийц.

Именно по этой причине, вернее — в том числе и по этой! — вокруг адвоката и началась вся та свистопляска, что была описана чуть выше. На этом Фрэнки Пина мог бы и исчезнуть из настоящей истории, однако в высшей степени неожиданный кульбит не позволил этому случиться.

Что же произошло?