Это было игрой форм и ощущений, особенностью этого наслаждения была невозможность его повторить и удержать: оно ускользало и возрождалось, в этом состояла уникальность этих картин, их ужас и трепет поражали воображение.

Глеб широко развел руками, привлекая к себе внимание.

– За это я хочу сказать спасибо Татум Дрейк: своей болью ты научила меня жить.

Зал утонул в овациях. Татум было неловко и приятно одновременно. Она подошла, обняла Глеба, приложила ладонь к груди, улыбаясь гостям.

Парень говорил очень, казалось бы, пафосные слова. «Научила жить». Татум с ним не общалась последние три года, но понимала его. Она не была его спасителем. Лишь покрыла трехэтажным матом и без спроса обратилась к родным Глеба, а дальше все сделали они. Это не было ее заслугой, но…

То же самое она могла сказать о родителях. Да, она спасла сама себя, но без них, скорее всего, не смогла бы. Когда ты понимаешь, что дошел до дна, что разрушил доверие каждого в своем окружении, потерял уважение даже к самому себе, всегда нужно что-то, чтобы оттолкнуться и всплыть. Маяк с горящими огнями: им может стать фраза, понимание, что близкие заслужили большего, картина… то, на что ты захочешь посмотреть снова, когда с нуля выстроишь свою жизнь. Ради чего захочется терпеть, пахать, регулярно ходить на встречи «Анонимных наркоманов», исправлять ошибки, не срываться.

По судьбоносной случайности Татум для Глеба стала таким маяком. И первый, и второй раз. Она надеялась, что последний. Глеб не надеялся – знал.

Это было неожиданно. Но это было.

– Это потрясающе, но ты в порядке? – Ева появилась внезапно, порывисто обняла Дрейк за плечи. Татум еще была в смятении, но улыбнулась и кивнула.

– Да, все хорошо. Не ожидала, но когда-нибудь надо вылезать из своей скорлупы.

Понимание этого было оглушающим, приятным. Потому что раньше Дрейк совершала ошибки. Ненавидела себя. Но жила. После случая с Люком чувство вины выстроило вокруг нее скорлупу, сквозь которую Татум смеялась, грустила, существовала.

Ей было комфортно в этом коконе: все было несерьезным и ненастоящим, все можно было отыграть.

Именно поэтому она сказала Крису тем вечером, что уходит: все стало слишком серьезно. Вертинский своим присутствием начал расплавлять скорлупу, норовя добраться до израненной души Дрейк. Но она не позволила – сделала шаг назад раньше.

Но теперь… в тот момент, когда он коснулся губами виска Татум в знак поддержки, в тот самый момент, когда Глеб своей презентацией с силой впечатал кулак в ее хрустальный кокон вокруг сердца, – в тот момент она почувствовала жизнь особенно остро.

Кофейные глаза Криса стали ярче, руки – теплее, а сама Дрейк наконец почувствовала, в чем смысл. Почему это стоит боли, почему нет смысла идти по легкому пути без привязанностей, почему лучше не запоминать последовательность узлов.

Дрейк еще раз обняла Еву, но глазами искала в зале Вертинского, который вдруг пропал: ей остро захотелось ему что-нибудь сказать, обнять его, прикоснуться к нему.

По венам текло предвкушение, Тат сильно разволновалась, озираясь по сторонам в поисках родного взгляда. Выглянула за спины девчонок, оглядела компанию парней, покрутилась вокруг своей оси, но никого, кроме знакомых, поздравляющих с фурором, не обнаружила.

– Дрейк… – Тат обернулась на голос и резко выдохнула, от неожиданности прикрывая рот руками. Крис вышел из-за спин гостей с большим букетом ромашек. Татум покачала головой, от волнения не понимая, что происходит. – Здесь их пятьсот. – Парень кивнул на букет и подошел ближе к Дрейк. Окружающие расступились, оставляя пару в центре импровизированного круга. Крис говорил тихо, чтобы слышала только Татум. – Знаешь, как говорили индейцы? Ты наступила мне на сердце. – Он откинул крышку коробки, лежавшей на сгибе локтя другой руки, и оттуда показались ароматные пончики.

Тат с удивлением посмотрела на парня, начиная понимать, к чему он клонит.

– Я знаю, что частенько веду себя как мудак, но я постараюсь быть лучше, потому что ты этого стоишь. К тому же Бог любит троицу. Прокол с должностью ассистента не будем считать, все-таки он привел нас сюда. – Вертинский как-то нервно усмехнулся и повел плечом, в упор смотря на Дрейк.

Татум, кажется, не моргала. Окружающая действительность стала размытым фоном – перед ней были только Крис и его кофейный взгляд.

– Татум Дрейк. – Крис выдохнул и коротко улыбнулся.

Он чувствовал, что сейчас все будет по-другому. Потому что он изменился, потому что их отношения изменились. Потому что он понял значение фразы: «Если любишь – отпусти». На полтора месяца он отдалился от Дрейк и осознал, что нуждается в том, чтобы Дрейк хотела быть с ним. Не согласилась мимоходом или от нечего делать, нет. Он не хотел эгоистично привязывать ее к себе. Он хотел, чтобы это было ее желанием.

– Ты будешь моей женщиной?

Татум изумленно моргнула, но не от самих слов Криса, а потому, что не почувствовала внутреннего сопротивления. Эти полтора месяца многое изменили – теперь Дрейк, вопреки здравому смыслу, не переживала, что через пару недель у нее или Вертинского пропадут чувства и предложение быть парой перестанет значить что-либо. Теперь она была уверена: связь, что есть между ними, существует не просто так и не для красоты. Она действительно есть.

– Типа как… серьезные отношения? – Дрейк смущенно улыбнулась, сделала шаг навстречу парню – между ними оставалось не больше тридцати сантиметров.

Окружающее пространство словно замерло.

Крис усмехнулся, пожав плечами.

– Ну, несерьезные у нас уже были. Попробуем? Как ты на это смотришь? – Он наклонил голову вбок и улыбнулся.

Дрейк выдохнула: от этой улыбки у нее в животе все переворачивалось.

Сердце не сомневалось, но сознание даже сквозь плотную пелену волнения задавало вопросы.

«Что, если он узнает про Якудз? А если про Люка? А если изменит, если ты ему надоешь? Если он надоест тебе, готова будешь разбить парню сердце?»

Татум покачала головой. Вопреки вопросам сознания, сердце ее улыбалось: Крис начал общаться с Люком, ее мечта исполнилась, друзья рядом с ней, враги остались в прошлом. А Дрейк научилась этим дорожить. И теперь знает: когда улыбается сердце, время терять нельзя.

Она улыбнулась, впечатываясь коротким поцелуем в губы разнервничавшегося Криса.

– Попробуем.

Глава 12

Принудительное обаяние

Татум

Татум открыла глаза и не сразу поняла, где находится. Воспоминания возвращались с трудом после сладкого сна: вчера они пришли в новую квартиру Криса такие уставшие, что не смогли добраться до второго этажа – рухнули в гостевой спальне на первом.

Тело ломила приятная истома, вставать не хотелось вообще. Дрейк повернулась на бок, оглядывая спящего в утренних лучах солнца парня.

Волосы Криса отливали темным медом, ресницы подрагивали, мышцы плеч были расслаблены. Татум почувствовала, как ухнуло в животе, волнами по организму разошелся трепет вперемешку с возбуждением.

Она никогда не задумывалась, насколько красива или привлекательна, какое впечатление производит на людей. А если и задумывалась, на результат наблюдений было плевать. Просто жила, делала то, что делала, и мечтала когда-нибудь стать счастливой. Но рядом с ней лежал такой… парнем Тат его назвать уже не могла: все изменилось за эти два с лишним месяца…

Мужчина. Да, определенно, это слово ему подходило.

Когда с тобой в одной кровати не раз и не