же случилось. Но Вертинский не торопился говорить. Он последовал совету Дрейк: не собирался тут же или в ближайшем будущем вываливать на парня их прошлое. Решал только, стоит ли вообще что-то начинать. Больнее, но проще быть на расстоянии, не привязываться.

Гул в зале стих. Все наблюдали за напряженной сценой между парнями. Повисла тревожная тишина. Крис хотел развернуться, уйти, сбежать, но… улыбнулся и протянул Люку руку.

– Я Крис. Мы действительно пересекались в прошлом, но об этом потом как-нибудь. Предлагаю закончить с покраской той стены, раз руки у тебя на месте, потом заглянуть в китайский ресторанчик. Ты вроде такое любишь.

Люк удивленно вскинул брови, но усмехнулся и ответил на повторное рукопожатие, чувствуя, как тучи над их головами рассеиваются.

– Я абсолютно за, тем более ты единственный за долгое время, кто не носится со мной, как с инвалидом. – Он хохотнул.

– Не дождешься. – Крис беззлобно отзеркалил его усмешку, и Люк довольно засмеялся.

– Может, мы и подружимся.

Крис улыбнулся.

– Почему-то я в этом даже не сомневаюсь.

Его душа впервые за три года сделала вдох.

Глава 11

Искусство сотрудничать с неизбежностью

Татум

На Питер опускались сумерки. Город начинал ворочаться. Огни на подъездной дорожке мерцали разноцветным светом, у входа горели уличные свечи, Татум с приятным волнением встречала гостей.

Желающих посетить открытие галереи было больше, чем предполагалось: Ника грамотно распространила в соцсетях объявление, но Дрейк все равно недоумевала. Неужели люди готовы идти куда угодно, если их позвал лидер мнений?

Она не учитывала одного: на саму Татум тоже хотели взглянуть. У большинства студентов не было смелости Нади – они наблюдали за Тат издалека и довольствовались лишь слухами. Хотелось подойти ближе, почувствовать запах мяса. Вика так говорила:

– Издалека мне почему-то казалось, что от тебя пахнет мясом. Жареным. – Она неловко развела руками, Катерина рядом хихикнула.

– Может, тебе хватит уже сидеть на диете? – беззлобно поддела она подругу, но Тат, напротив, загадочно усмехнулась.

– Все так, Виктория, – многозначительно кивнула Дрейк, – только не мясом, а плотью.

Татум шутила по случаю, но брошенная невзначай фраза имела свойство обрастать сплетнями.

Кажется, Еве кто-то рассказывал, что харизма Дрейк вырабатывается за счет поедания человечины. Маричева улыбалась и по совету Тат только поддакивала. Дрейк не хотела, чтобы она или ее друзья тратили силы на опровержения. Неудивительно, что пришло столько народу.

Татум глубоко выдохнула, улыбнулась очередному гостю. Некоторые пришли по именным приглашениям: в основном господа и дамы, которых она видела на уикенде Вертинских. Дрейк сначала смутилась, но решила, что теперь это и ее знакомые тоже. К тому же кто захочет купить картины и вложиться в галерею, как не люди, у которых есть возможности и привитая с детства любовь к искусству?

Гостей у входа встречала бочка горячего глинтвейна. Настоящая бочка! Ева привезла ее с дачи, говорила, что отец раньше увлекался пивоварением. Дрейк только надеялась, что рассчитала верно пропорции ингредиентов и гости не захмелеют от одного стакана.

Помещение было бетонным, окна все еще сквозили, а в здании не было отопления – казалось, что устроить хотя бы на первом этаже, где есть электричество, приличное мероприятие, на котором люди не одеревенеют от мороза, просто невозможно, но Татум была настроена решительно.

Помимо того, что попросила каждого из ребят привезти из дома новогодние гирлянды, которые в итоге украсили зал сотнями желтых огней, Дрейк притащила из дома и гаража все масляные лампы и обогреватели, которые только смогла найти. Удлинители перекрасила в черный и расставила электрические приборы в полутора метрах возле каждой картины, которых всего в зале было представлено двенадцать.

Таким образом гости не задерживались у стола с фуршетом, а уделяли много времени живописи: кто-то из чувства прекрасного, кто-то – потому что там было теплее.

В зале царил полумрак, единственным освещением были гирлянды, развешанные по периметру и прикрепленные к потолку. Такой ход был выигрышным по нескольким причинам: не было видно отсутствия отделки, в темных углах можно было спрятать растасканные по полу провода, полумрак создавал особую атмосферу и играл главную роль в оформлении.

Татум действовала уверенно: при первом взгляде на заброшенный склад увидела конечный результат. По просьбе Дрейк Ника принесла разноцветные лампы, фильтры и ручные проекторы. Кто-то из девчонок тоже поделился техникой.

Каждая стена с картиной была подсвечена своим цветом, подчеркивая полотно. На паре работ – Гришки и Кеши – Татум создала нотки минимализма: белая стена не раскрашивалась разноцветными фильтрами ламп, но проектор, стоящий у противоположной стены, проецировал вокруг картины массивную, якобы золотую раму. К тому же белый свет выгодно освещал во мраке помещения саму картину. Это было необычно.

Дрейк зашла в помещение сразу за Люком, когда основная часть гостей уже прибыла. Тот перебросился с ней парой фраз и поздравил с исполнением мечты. Татум улыбнулась: парень, казалось, за последние несколько дней расцвел.

Тат всегда считала дружбу одной из главных опор в жизни. Не знала, было ли так для остальных, но сама ни разу не отрекалась от своего убеждения.

Это было заметно и по Люку: он снова начал общаться с Крисом, его бывшим лучшим другом, и это пошло ему на пользу. Вертинскому тоже. В некотором смысле.

Крис

Парню было нужно многое переварить, в том числе и собственное чувство вины, поэтому он планомерно после общих посиделок с Тат, Люком и иногда Никой напивался. Знал, что это не выход, но на первых порах спасал свою психику от перегрева именно так.

Они ужинали в китайском ресторанчике на Горьковской, смеялись, болтали, Крис упорно следил за языком, чтобы не сболтнуть лишнего по поводу их общего прошлого. На пороге ночи сердечно друг с другом прощались, затем Вертинский спускался в подвальный магазинчик в соседнем здании и брал бутылку паленого алкоголя.

Садился на скамейку в ближайшем сквере и пил. Дрейк молча за этим наблюдала и курила рядом. Совесть не отпускала домой, она же не позволяла отнять у Криса бутылку. Это временно. Ему просто нужно было это пережить и не сойти с ума от переполняющих чувств.

Татум просто была рядом. Следила, чтобы Вертинский не сцепился в драке с мимо проходящим бомжом и не садился за руль. Несмотря на то что Крис напивался вполне осознанно и даже хладнокровно, характер у него был буйным и упрямым.

Когда бутылка заканчивалась, Криса тошнило в кустах у забора, Татум протягивала ему бумажные полотенца, которые носила теперь с собой после первого подобного вечера, отбирала у парня ключи от машины, контролируемым падением направляла Вертинского на заднее сиденье его «мерседеса» и отвозила домой.

На следующий день все повторялось. Разве что каждое утро Крис в солнечных очках и с сероватой кожей протягивал Дрейк коробку конфет, одними губами шепча: «Спасибо».

Татум такой ритуал последнюю неделю не особенно напрягал: казалось, это меньшее, что она может сделать для Криса. Радовало лишь, что парни снова начали общаться.

– Если ты думаешь, что «Кайен» – это лучшее, о чем можно мечтать, мне тебя жаль. – Люк весело усмехнулся и победно выгнул бровь, довольный подколкой