их. Они создали системы колоссальной сложности, чтобы избежать создания ИИ. Там, где у нас справился бы один смартфон, здесь стоял шкаф с кристаллами и дублирующей гидравлической системой на случай, если электроника "поведет себя странно".

— Потрясающая неэффективность, — пробормотал я по-русски, разглядывая эту технологическую химеру. — Зато надежно, как кувалда.

Я двинулся вглубь трюма, перелезая через завалы.

В дальнем конце стояли уцелевшие грузовые контейнеры.

Первый — "ПИЩЕВОЙ КОНЦЕНТРАТ. ТИП: КОЛОНИАЛЬНЫЙ". Я вскрыл его. Внутри — тысячи брикетов серого цвета. Попробовал один. Вкус пыли и мела. Но питательно. — С голоду не сдохнем, — констатировал я. — Еды тут на небольшую армию на пару лет.

Второй — "БАЗОВОЕ СНАРЯЖЕНИЕ". Одежда, инструменты, респираторы. Полезно.

Третий контейнер был самым большим. Я сбил пломбу и распахнул створки.

Внутри стоял Сборочный Фабрикатор модели "Гефест-3".

Это был не просто 3D-принтер. Это был мобильный промышленный комплекс размером с микроавтобус. Он мог работать с металлами, пластиками, керамикой на молекулярном уровне.

Но это была не волшебная палочка. Я осмотрел его интерфейс. Он был обесточен. И, судя по разъемам, для работы ему требовались две вещи: сырье (которого в трюме было немного — пара ящиков с металлическими болванками) и, самое главное, — информационные кристаллы с чертежами.

Без чертежей эта штука — просто дорогое пресс-папье.

— Ладно, "Гефест", — я похлопал холодный бок машины. — Разбудим тебя позже. А сейчас нужно найти то, без чего всё это бесполезно.

Вода. В медотсеке её было литров пятьдесят в локальном баке. На двоих этого хватит на неделю в режиме жесткой экономии.

Мне нужно было добраться до основных водяных танков корабля. И путь туда лежал через самые разрушенные сектора.

Я оставил относительно безопасный и освещенный сектор грузового трюма и шагнул в темноту коридора, ведущего к корме. Схема корабля, которую я успел запомнить на мостике перед тем, как нас засыпало, всплыла перед глазами.

Основные водяные танки находились в Секторе 7, прямо над двигательным отсеком. Это была самая защищенная часть фрегата, но судя по тому, как корабль кряхтел и стонал под давлением песка, "защищенная" здесь было понятием относительным.

Чем дальше я уходил от центра, тем хуже становилась обстановка.

Аварийное освещение здесь уже не работало. Я включил фонарь, встроенный в лазерный резак. Луч света выхватил из мрака искореженный металл переборок. Коридор напоминал горло гигантского зверя, перекушенного пополам. Стены были смяты внутрь, пол вспучился горбами, потолок провис, угрожая обрушением.

Воздух здесь был другим. Если в трюме пахло просто пылью и озоном, то здесь стоял тяжелый, сладковатый запах. Запах смерти, который я уже чувствовал вчера, но теперь он был гуще, настояннее.

Я шел, стараясь не шуметь. Память Гхолы услужливо подсказывала оптимальный маршрут и напоминала: «Двигайся плавно. Не касайся стен. Слушай вибрации». Мое тело реагировало на эти подсказки с пугающей естественностью. Я двигался как тень, перетекая через завалы, балансируя на узких балках.

Вскоре я наткнулся на причину запаха.

Коридор был завален телами. Это были не военные и не офицеры. Рабочие. Техники. Инженеры. Десятки людей в серых комбинезонах, таких же, как на мне. Их лица были черными от копоти, тела неестественно скрючены. Они пытались пробиться к спасательным капсулам, но взрыв или пожар застал их в этом узком месте.

Я остановился. Алекс внутри меня сжался в комок от ужаса и сострадания. Это были люди. Такие же, как я когда-то. С семьями, надеждами, планами.

Гхола внутри меня лишь холодно фиксировал: «Биологическая угроза. Риск заражения минимален. Движению не препятствуют. Продолжаем путь».

Я заставил себя перешагивать через них. Это было самым трудным физическим действием, которое я совершил с момента пробуждения. Но я справился.

Я добрался до гермодвери Сектора 7. Она была заблокирована. Индикатор замка не горел. Ручное открытие заклинило.

Я приложил ухо к металлу. За дверью было тихо. Ни шипения воздуха, ни гула насосов.

Придется резать.

Я включил резак на полную мощность. Синий луч вгрызся в металл. На этот раз я работал аккуратнее, вырезая небольшой лаз, достаточный, чтобы протиснуться. Работа заняла полчаса.

Когда кусок металла упал внутрь, я посветил фонарем в дыру.

Сектор 7 был мертв.

Огромные цилиндрические танки, каждый высотой с трехэтажный дом, были на месте. Но…

Я протиснулся внутрь и подошел к ближайшему. Постучал по обшивке. Глухой, пустой звук.

— Черт, — выругался я.

Я обежал все шесть танков. На одном из них, самом дальнем, я нашел причину. Огромная пробоина в боку, края которой были выгнуты наружу. Взрыв изнутри. Скорее всего, скачок давления в системе во время удара. Вода вытекла. Вся. Тонны драгоценной жидкости ушли в песок через пробоины в корпусе.

Я стоял в темноте, чувствуя, как холод отчаяния сковывает внутренности. У нас есть еда. У нас есть Фабрикатор. У нас есть энергия. Но без воды мы — мертвецы. Пятьдесят литров в медотсеке — это неделя. Максимум полторы.

«Думай, Алекс. Ты инженер. Думай, Гхола. Ты должен выжить».

Где еще может быть вода?

Система пожаротушения. Вода там техническая, с присадками, но пить можно после фильтрации. Рециркуляция воздуха. Конденсат. Канализация. (Фу, но как вариант на крайний случай).

Я посветил фонарем на потолок. Трубы пожаротушения были целы. Я нашел сервисный клапан. Попытался открыть. Заклинил. Я ударил по вентилю разводным ключом, который прихватил с собой. Клапан со скрипом повернулся. Из трубы вытекла струйка ржавой, маслянистой жидкости. Я подставил ладонь, понюхал. Пахло химией.

— Пить это — самоубийство, — констатировал я. — Нужен фильтр. Хороший фильтр.

Я вернулся в коридор и начал исследовать боковые ответвления. Мне нужен был склад запчастей или мастерская, где могли храниться расходники для системы жизнеобеспечения.

Через час поисков я нашел то, что искал. Небольшой склад в конце коридора. Дверь была сорвана с петель. Внутри — хаос, но стеллажи устояли.

Я начал рыться в ящиках. Фильтры воздушные. Фильтры масляные. Уплотнители.

И вот оно.

Небольшой металлический кейс с маркировкой: "АВАРИЙНЫЙ КОМПЛЕКТ ВОДООЧИСТКИ. МОДЕЛЬ 'ПУСТЫННИК-4'".

Я открыл кейс. Внутри лежал компактный, размером с термос, прибор. Набор мембранных фильтров и ионизатор. Он был рассчитан на очистку любой, даже самой грязной воды, до состояния питьевой. Работает от встроенной батареи или от ручной помпы.

— Спасибо тебе, неизвестный интендант Дома Варос, — прошептал я, прижимая кейс к груди.

Я вернулся к трубе пожаротушения. Набрал в найденную тут же пустую канистру литров десять ржавой жижи. Подсоединил фильтр. Начал качать.

Из выходного патрубка потекла чистая, прозрачная вода. Я попробовал. Вкус металла остался, но химии не чувствовалось. Пить можно.

Я наполнил канистру. Это было уже