находится птица. Чем глубже получится раствориться в ночи, тем дальше будут простираться чувства. Государыня Зимы правит ночью. То, что нельзя сделать днем, удастся, если воспользоваться силами ночи.

Гаоцзюнь… в своих покоях? Во тьме распространился запах. Вокруг Гаоцзюня… Шоусюэ чуть приоткрыла глаза. Она почувствовала это, когда утром ходила во дворец Сгустка света. Чье-то присутствие.

Девушка фыркнула:

– Болван!

Ну и болван же он! Шоусюэ слезла с окна. Направилась к двери, и тут же захлопала крыльями Синсин. Девушка бросила взгляд на птицу и коротко усмехнулась.

– Не волнуйся, Синсин. Я быстро. Я не убегу, гадкая ты стражница! А будешь ябедничать – зажарю тебя целиком!

Синсин утихла. Шоусюэ открыла дверь и быстро сошла вниз по лестнице. Подобрав длинную юбку и оскальзываясь в парчовых туфлях по гальке, она побежала. Покинула свой темный дворец, прошла через заросли лавра и рододендрона, направляясь к восточным воротам женской половины дворца.

Эти ворота соединяли женскую половину и внутреннюю часть дворца, покои императора. Их еще называли «ворота Чешуйчатой крыши», Линьгай-мэн. Наверху горели сигнальные огни и ходили стражники. Шосуюэ вынула из волос цветок пиона и дунула на него. Он рассыпался на мелкие части. Подойдя ближе, Шоусюэ не замедлила шага и прошла через ворота мимо охраны. Когда она проходила мимо мужчин, те задумчиво останавливались. Никто не показал, что заметил ее.

Она шла ко дворцу Сгустка света по пути, который утром показал ей Вэй Цин. В отличие от Емин-гун, здесь под крышей ярко сияли светильники. Шоусюэ не пошла к главному входу, обойдя дворец сзади. Там находилась опочивальня императора. Пройдя через сад, она стала искать вход в покои.

И опять этот запах… Он был еще сильнее, чем утром. Шоусюэ создала на ладони пион и воткнула его в волосы. Нашла нужную дверь, шевельнула пальцем. Дверь резко распахнулась.

Когда Шоусюэ влетела внутрь, Гаоцзюнь, стоявший посреди комнаты в ночном платье, обернулся.

– Ты… откуда?

И даже сейчас его голос звучал спокойно. Шоусюэ перевела взгляд на то, что было перед ним. У двери, ведущей в галерею, застыли два призрака. Бледная женщина в красных одеждах и ужасного вида евнух. Это были госпожа Се, мать Гаоцзюня, и Дин Лань. Шоусюэ, не говоря ни слова, вынула цветок пиона из волос. Вытянула на ладони в сторону призраков. Но Гаоцзюнь схватил ее за руку.

– Стой. Что ты делаешь?

– Молчи и смотри. Это быстро.

– Перестань. Они не наносят вреда.

Шоусюэ бросила взгляд на Гаоцзюня.

– Ты не знаешь, что наносит вред, а что нет. Мне об этом известно больше.

Она стряхнула его руку и дунула на цветок. Тот превратился в розовое пламя, принявшее затем форму стрелы. Шоусюэ тряхнула рукой в сторону призраков, и стрела рванулась вперед. Воздух вокруг нее завихрялся, казалось, что она вот-вот попадет в призраков… но нет, прошла между ними. Дверь за их спинами открылась, и стрела рванулась туда.

В тот же миг раздался страшный шум. Нет, не шум, рев, крик агонии. Этот крик, звучавший словно со дна преисподней, сотряс воздух, осыпал уколами кожу. От возникшего вихря комната затряслась. Но наконец все стихло, крик замолк.

Гаоцзюнь недоуменно смотрел в сторону двери. Кажется, он не понял, что произошло. Шоусюэ огляделась, убедившись, что густой запах исчез.

– Что слу…

– Как ты думаешь, почему они без движения стояли перед дверью? – Теперь Шоусюэ перевела взгляд на застывших у входа призраков.

– Наверное… потому что хотели мне что-то сказать?

– И это тоже. Они здесь для защиты.

– Защиты? Кого?

– Болван! – бросила Шоусюэ. – Разумеется, тебя!

Гаоцзюнь потерял дар речи и посмотрел на призраков.

– Ты говорил, что они появились примерно месяц назад, так? Что тогда произошло?

Гаоцзюнь снова взглянул на Шоусюэ.

– Казнь вдовствующей императрицы.

Шоусюэ кивнула.

– Они возникли после этого, так?

– Верно. Не сразу, правда, – с сомнением сказал Гаоцзюнь. – Что все это значит?

– Послушай. Утром, когда я приходила сюда, обратила внимание на запах.

– Какой запах?

– Звериный. Запах проклятия, в котором использовали зверя.

– Проклятия?! Не может быть… – тихо пробормотал Гаоцзюнь.

– Стоит проверить либо дворец, где вдовствующую императрицу содержали в заточении, либо павильон, где ее держали перед казнью. Там наверняка найдутся следы. Пожалуй, надо поискать либо под ложем, либо на балках.

Вдовствующая императрица оставила после себя проклятие. Чтобы навлечь бедствия на Гаоцзюня после своей смерти.

– А матушка и Лань?

– Они удерживали проклятие, не давая ему попасть в твои покои.

Гаоцзюнь открыл рот, пытаясь что-то сказать, но не смог найти слов и лишь опустил взгляд на пол. Затем вдруг обернулся. Рядом с ним стояли призраки госпожи Се и Дин Ланя. Их страшный облик сменился на тот вид, который был им присущ при жизни: госпожа Се превратилась в красавицу с утонченным лицом, со шпильками в прическе, Дин Лань – в мужчину с добрыми глазами, в них чувствовалось спокойствие. Оба они улыбались. Так, с улыбками на лицах, оба и растаяли в темноте. Через миг на их месте осталась лишь тьма цвета индиго.

Руки Гаоцзюня потянулись к ним, но, не коснувшись ничего и никого, опустились. Он застыл на месте, молча вглядываясь во тьму. Шоусюэ, не говоря ни слова, повернулась и собиралась уйти. Но ее остановил Гаоцзюнь.

– Шоусюэ.

Нет, только не это. Она не хотела, чтобы он звал ее по имени. Ведь от этого в груди что-то всколыхнулось и никак не могло успокоиться.

– Почему ты спасла меня?

Она нахмурилась.

– Что?

– Ведь ты сердилась на меня. Или даже ненавидела? – тихо спросил Гаоцзюнь.

Шоусюэ не знала, что сказать.

– Я сердилась не на тебя, а на предыдущих государя Лета и государыню Зимы.

Это из-за них она застряла во дворце.

– К тому же, если бы я позволила тебе умереть, эти двое бы не обрадовались. – Она имела в виду госпожу Се и Дин Ланя, которые даже после смерти пытались защитить Гаоцзюня.

– Правда? – Гаоцзюнь опустил глаза. – Благодарю.

Он так просто ее поблагодарил, что Шоусюэ не знала, как реагировать.

– Не надо мне… никаких благодарностей.

– Я у тебя в долгу. Как мне вернуть его?

– Как…

Шоусюэ задумалась, стоит ли просить вознаграждение, но ей тут же расхотелось ломать голову.

– Никак. Лучше просто больше не приходи ко мне. Этого достаточно.

Гаоцзюнь посмотрел на нее.

– Что?

– Не могу ли я помочь тебе?

Шоусюэ захлопала ресницами. Посмотрела ему в глаза – что он такое говорит? – но они светились искренностью. Поэтому она сконфузилась.

– Не нужна мне помощь.

– Но ведь…

– Это, наверное, мое наказание.

Она отвела глаза и стала смотреть во тьму.

– Наказание за то, что позволила